Дурная слава

– Чем могу служить, миледи?

Джори улыбнулась обезоруживающей улыбкой сразу всем женщинам.

– Вы так добросовестно все исполняете. Я пришла, чтобы поблагодарить каждую из вас. За стирку личных вещей принцессы Джоанны отвечает Мод Клиффорд, но у меня есть подозрение, что она поручает это одной из вас.

– У Мэри самые нежные руки, – подтвердила прачка. Джори уронила нижние юбки в корыто Мэри и благодарно улыбнулась.

– Мне бы хотелось все здесь осмотреть. У вас так много работы! Пожалуйста, проводите меня по всему помещению.

Старшая прачка проглотила наживку и махнула Мэри, чтобы та услужила фрейлине принцессы.

Джори не стала терять времени и сразу направилась в гладильню, где хранилась полотняная одежда всех слуг замка. Прогуливаясь между стеллажей, она высматривала нужные ей вещи. Наконец Джори увидела на полке стопку белых чепцов и заявила:

– Мне всегда было интересно, что надевают банщицы, когда парят благородных гостей Виндзора в бане? Они же вымокнут с головы до ног!

– Я покажу вам, миледи. – Мэри провела девушку по другому проходу. – Банщицы надевают эти полотняные рубашки.

Они быстро сохнут.

Джори пощупала ткань.

– Удивительно… Я возьму одну. – И она понизила голос до конфиденциального шепота: – Когда принцесса Джоанна выйдет замуж, она сначала переедет в великолепное поместье в Кларкенвелле около Тауэра. У графа Глостера больше замков и поместий, чем у любого другого аристократа. Если хочешь попасть в штат ее прислуги, я могу тебя порекомендовать, Мэри.

– О, благодарю вас, миледи. Я буду счастлива служить принцессе.

Джори сунула под мышку похищенный наряд и подмигнула Мэри.

– Считай, что дело решенное.

От прачечной до бани, расположенной в цокольном этаже над подвалами, было совсем близко. Каменное строение являлось частью наружной стены со стороны Темзы, откуда качали, а затем нагревали воду. Всю систему позаимствовали у древних римлян, которые строили в Британии бани много веков назад.

Ни одна женщина не смела приблизиться к этому исключительно мужскому сооружению, где уже более ста лет совершали омовения короли, принцы, графы, бароны, высшее духовенство и королевские чиновники. Джори не позволила себе даже задуматься над тем, что она намеревалась сделать, иначе мужество непременно изменило бы ей.

Она зашла слишком далеко и не остановится. Уже от входной арки до нее донеслась какофония возбужденных мужских голосов: крики, проклятия, смех. Под бешеный стук собственного сердца она прикрыла волосы белым чепцом, а на платье натянула холщовую рубашку. Одеяние оказалось таким просторным, что Джори почти тонула в его складках. Подхватив подол, девушка скользнула внутрь помещения.