– Я сначала сочла, что милейшая Николетта, дама нервическая и плохо собой управляющая, попросту не разобралась в ситуации, – совершенно спокойно продолжала Элеонора, – но потом обратила внимание на поведение своего секретаря и поняла: дело серьезное. Иван Павлович бегает сам не свой, опустошил личные сбережения, нервничает, не спит. Пару раз я, правда, пыталась завести с господином Подушкиным откровенный разговор, но отнюдь не преуспела. Ты, Ваня, упорно делал вид, что все в полном порядке. И тогда я приняла меры, наняла людей, велела им приглядеть за своим секретарем и узнала очень много интересного.

Что мне оставалось делать? Я кивнул.

– Ну наконец-то признался, – всплеснула руками Нора, – слава богу! Одна из будущих матерей, Лиза Рокотова, меня не насторожила. В конце концов, Ваня общался с ней длительное время и вполне мог быть «автором» младенца. Еще я очень хорошо понимала, что Лиза, дама избалованная, капризная, не захочет жить с Ваней, да и ему нужна другая женщина.

– Мне никто не нужен, – быстро сообщил я.

– Слушай спокойно, – отчеканила Нора, – ты понадобился Лизе лишь потому, что Юра, подученный сестрой, выпер легкомысленную жену из дома. Иван Павлович сыграл роль запасного аэродрома. Расчет госпожи Рокотовой был прост, словно грабли, – лучше господин Подушкин в мужьях, чем вообще никакого супруга. По счастью, этот конфуз был легко разрешим.

– Так это вы вмешались? – простонал я."

"– Ваня, – торжественно возвестила Нора, – не могла же я позволить тебе тонуть в луже дерьма? Врач-гинеколог покупается легко, генетическую экспертизу тоже можно слегка подкорректировать.

– О господи, – прошептал я.

– Повторяю, – торжественно сообщила Нора, – я никогда не бросаю друзей, даже тех, кто вляпывается в выгребную яму.

– Вера одно время жила со Славой Минаевым, моим знакомым, – пояснил я, – я встречал ее пару раз со Славкой в разных местах. А потом они расстались, и Минаев попросил меня поговорить с девушкой…

– Дальше, – велела Нора.

– Ну, я пришел… – замялся я.

– И что? – настаивала хозяйка.

– В общем…

– Не мямли! – рявкнула Элеонора.