Для начала продемонстрировала неконфликтность и хозяйственность: в магазине пошла в самый дешевый отдел, приготовила вкусный ужин.
– Она сменила прическу, – тихо добавил я, – и макияж, а еще стала нормально разговаривать, без слова «ихняя». Вот лгунья! Впрочем, стряпает Вера и впрямь хорошо.
Нора похлопала ладонью по столу.
– Эх, Ваня! Некоторое, правда, очень короткое время я считала, что милейшая Верочка просто оборотистая девица, решившая во что бы то ни стало стать госпожой Подушкиной. Видишь ли, она полагала, что ты, услыхав песню про беременность и узнав слезливую историю про то, как злая тетка выставила на мороз племянницу, некстати забеременевшую от любимого человека, устыдишься и приведешь ее туда, где обитаешь сам.
Нора сделала паузу, потом схватила со стола пачку сигарет и прищурилась.
– Честно говоря, ситуация меня обозлила. Мне совершенно не нравится, когда окружающие держат меня за дуру. А милейший Владя, во-первых, чувствовал себя в полной безопасности, он-то не знал, что его одноклассник Самойлов обратился в «Ниро» за помощью, во-вторых, был полностью уверен в глупости Ивана Павловича, а заодно и моей тупости. И тогда я решила: ладно, дружочек, игра пойдет по моим правилам.
Для начала я сказала тебе, что Ленка попала в больницу.
– Она здорова? – хриплым шепотом спросил я.
– Как корова, – заулыбался Макс, – живет у меня, глядит сериалы.
– Ну а затем, решив, что манную кашу тебе никогда не приготовить, отправила секретаря на кухню. Вере очень хотелось попасть в мою квартиру, но ты бы никогда не набрался смелости и не привел ее сюда со словами: «Нора, извините, но это моя беременная подруга, которой негде жить». Впрочем, может, умело нажимая кулаком на ранимую нежную душу Ивана Павловича, мадам и добилась бы желаемого, но, думаю, не скоро.
