– Думаешь, есть дуры, которые добровольно туда пойти хотят? Мы только храним знание и довольны этой участью.

Ведьмы боялись его, держались неприветливо и отстраненно, но он чувствовал дрожь, мурашки, пробегающие по сморщенной коже, когда его взгляд останавливался на них. Они сделают то, о чем с ним договорились, и будут надеяться, что из Нави он не вернется.

Старухи хотели научить его терпеть боль, но он едва не рассмеялся, когда увидел розги в руках Старшей. С готовностью разделся и подставил ей спину. Что бы она ни собиралась с ним сделать, Гореслав творил вещи во много раз хуже. Кожу Свята испещряли шрамы, она огрубела. Визг розог, рассекающих воздух, не страшил, боль от ударов напоминала обжигающее касание огня, но он даже зубы не сжал, а потом обтерся рубахой и кинул ее в печь.

Бо́льшую часть времени они проводили в тишине, нарушаемой лишь треском огня и воем ветра. Этот ковен вел тихую жизнь, хранил знания о Нави и о том, как туда попасть. Как сказала Старшая, за всю ее долгую жизнь они проводили в иной мир лишь двух человек, которые так и не вернулись.

Его возвращения она не просто не ждала – боялась, что он вернется.

Навь приблизилась к Яви зимой, как и обещали ведьмы. Ночью Старшая разбудила его и поманила за собой. Она подвела Свята к окошку и указала на мерцающие тени, идущие сквозь лес. Эти бесплотные существа походили на эхо, оставшееся от людей.

– Пора. – Ведьма вышла в общую комнату, а он еще несколько минут смотрел на неспешное шествие душ.

Они погасили огонь в камине, единственным источником света осталось жутковатое сияние духов, проходящих сквозь стены дома. Старшая указала на сложенную одежду. Свят быстро надел рубаху, узкие штаны и высокие сапоги. Одна из ведьм поднесла ему плотные кожаные нарукавники, которые должны были защитить его предплечья от острых зубов. Вторая помогла закрепить что-то вроде брони из того же материала – он закрыл живот и грудь. Кто-то собрал его волосы в затейливую прическу из кос, кто-то нацепил наколенники и накладки на бедра. Бледные руки закрепили ремень с ножнами, а затем повесили на него серп. Тяжелый плащ застегнули крупной брошью, Свят оглядел себя и понял, что собирают его не в бой, а в могилу – надели все самое лучшее, чтобы похоронить во всем воинском великолепии.

– Ни крика, ни стона, – заунывным голосом произнесла Старшая, – не услышит Явь, отныне твой путь лежит через Навь. Отринувший Бога, заплутавший во тьме, по собственной воле он бродит во мгле. В царство безмолвия ты держишь путь, запомнить дорогу назад не забудь.

– Ни крика, ни стона, ни слова, ни шепота… – прошелестели ведьмы.

– Ни крика, ни стона, ни слова, ни шепота…

Цепкие пальцы обхватили ноги и руки, Свята поставили на колени.