Двенадцать дней Коляды

Все, что ты делала, все, что позволила сделать мне, надолго потрясло меня. Я думал лишь о том, что, оказывается, чужие руки могут причинять не только боль. – Его голос задрожал. – И я мучительно хотел испытать это снова.

– Свят…

– Скажи, что все было не так, – потребовал он. – Соври мне.

Ей нечего было ответить. Она действительно никогда не думала о нем, не считалась с его чувствами, хотя прекрасно знала о них. В тот злополучный год Варна просто разглядела его, увидела наконец, что он больше не ребенок. Лукавые взгляды женщин, посещавших церковь, завистливый шепот других мальчишек – все это подстегивало ее, она хотела получить то, чего ни у кого не было.

– Что мне сделать? Извиниться? – Она развела руки в стороны. – Извини, Свят. Прости меня. Я использовала тебя и собиралась использовать снова. Только тогда делала это из-за того, что я сволочь, а сейчас, потому что мне страшно.

Свят подошел к ней и встал напротив.

– Я сделаю все, чтобы ты снова стала той Варной, которая ничего не боится, которая сначала вышибает дверь ногой, а потом думает. – Он посмотрел ей в глаза.

Ей стало стыдно. Она запахнула одежду, опустила лицо и попыталась нащупать дверную ручку. Нужно уйти подальше, успокоиться, а потом сделать вид, что она не опозорилась перед тем, кто занимает все ее мысли. Взрослая женщина, а ведет себя как последняя дура.

– Погоди.

Свят начал завязывать тесемки на ее рубахе. В горле появился ком, на глаза навернулись слезы. Осталось только разрыдаться, чтобы окончательно все испортить.

– Я ошибалась, – тихо сказала она.

– Нет, к сожалению, не ошибалась. Я был странным ребенком, а потом из этого странного ребенка вырос плохой взрослый. Посмотри, кем я стал. Убивал невинных людей, врал, пытал женщину…

– Ведьму, – ввернула она.

– Ведьму, – согласился он. – Убил ребенка.

– Случайно.

– Случайно, – снова согласился он. – Подставил напарницу, устроил сговор с ковеном. Дважды. Спустился в Навь, наступил на хвост божествам, отверг женщину, которую люблю всю жизнь. Не человек, а образец дури.

– Свят.

– А?

– Кто эта женщина?

– Ты, Варна. Это всегда была ты. – Он тихо рассмеялся. – Вот сейчас хороший случай, чтобы начать раздеваться, но…

Возможно, это неуместно и он снова оттолкнет ее, но жалеть об этом она точно не будет.

Его губы теплые, мягкие и податливые. За прошедшие годы их вкус не изменился. Если закрыть глаза, то кажется, будто ей снова восемнадцать. Только его волосы теперь длиннее и гуще, тело стало твердым и сильным, а щетина неприятно колется.