Лесная богиня накинула небольшие кусочки тряпочек зеленого оттенка, которые, судя по всему, должны были выполнять роли топа и юбки, но ее образ стал еще больше походить на дамочек с обложек мужских журналов нашего мира. Эротизм на грани фола.
— Пс-с, — вдруг послышалось за спиной. Я испуганно вздрогнула, украдкой посмотрев назад. Но за клеткой лишь можно было рассмотреть узкие улочки и каменные дома. Никого. Пожала плечами и снова стала изучать кандидатов на мой выкуп.
— Синх! — сжались рабы на одной со мной скамье."
"— Что ему здесь нужно? — воскликнул парень, с ужасом глядя на высокую фигуру в капюшоне. Из-под темной ткани выглядывали белоснежные пряди длинных волос.
— Нет-нет-нет, пожалуйста, только не он, — запричитала девчонка, уже начиная реветь. И только ведущий торгов равнодушно прошелся взглядом по толпе, не обращая особого внимания на пугающего покупателя. Мне наверное следовало тоже испугаться, но я ничего не знала о синхах, поэтому просто смирно слушала занудный голос полноватого… простолюда?
Ничего себе, да у них торги ведет человек! Лысоватый, около пятидесяти лет на вид, в круглых очках и бегающими за ними алчными глазками. Не иначе, имеет процент от сделок!
— Он будет пить мою кровь, Арман! — навзрыд всхлипнула девушка-рабыня, когда первая ставка была озвучена низким басом, пробирающим до мурашек.
Голова с накинутым капюшоном повернулась к нам. Готова поклясться, я ощутила мимолетный холодный взгляд, равнодушно мазнувший по мне, но остановившийся на девушке.
— Десять тысяч веры.
— Ставка принята, господин синх. Кто больше?
— Двенадцать! — выкрикнула богиня из толпы. Милая такая женщина с блондинистыми кудряшками и небольшим нимбом над головой. Я была бы рада оказаться ее приобретением. Мы бы точно могли договориться.
— П-с, — снова шикнули сзади. Но глаза как и прежде нашли лишь пустую улицу, вымощенную кривой брусчаткой.
— Посмотри сюда, — донеслось снизу. Я выполнила требование и подвисла. Потерла веки. Снова опустила голову. За лавкой сидел небольшой крендель. Размером с ладонь. Да-да. Тот самый, хлебобулочный завиток, любимый мной в тостушечей жизни, до того, как я решила непременно похудеть. Он был обсыпан сахарной пудрой и имел печальный меланхоличный вид. Привстал на тонких ножках, потянулся, как маленький человек всем тельцем. Пружинисто несколько раз покачнулся и запрыгнул мне прямо на плечо.
— А-а-а! — я закричала скорее по привычке. Вскочила, пытаясь спихнуть с себя странное существо, но негодный крендель цеплялся за мои волосы как за канаты, весело при этом, но тихонько, улюлюкая.
— Спокойствие! — рявкнул стоящий за конторкой лысик. — Прошу прощения, господин синх. Сегодня какие-то дикие рабы попались.
