И тот незамедлительно придумал новую многоходовку, чтобы затащить меня на эко.
Вот только… Зачем это ему?
— Эко не будет — выносит приговор Андреев.
— В смысле? — шипит Глеб. — Вы же обещали! Утверждали, что с такими «живчиками» обязательно все получится! Почти сто процентов давали. Какого…
Не имею привычки подслушивать, но сейчас затаптываю свою честность, не позволяя ей даже головы поднять. Я должна знать, что происходит за моей спиной!
— Дело не в «живчиках», как вы выражаетесь. Там все готово, — все тише и тише говорит доктор. — А вот у жены вашей, — заходится сухим кашлем, — преждевременная овуляция. Клетки вышли, извлечь их для оплодотворения уже невозможно. Пункция отменяется.
Краснею до корней волос, потому что понимаю, из-за чего произошла овуляция. Врач ведь предупреждал об осторожности. Однако минувшей ночью мне было не до нее…
— Значит, новый протокол, — не то спрашивает, не то приказывает Глеб.
— Нет, я за такое не возьмусь, — слышу скрип кожаного кресла, в которое, видимо, садится Андреев. — Хватит.
— Роман Александрович, — цедит муж."
"— Жену пожалейте. Организм не выдержит, — в тоне доктора четко слышится злость.
— Да как вы не понимаете, ей нужен этот чертов ребенок! Дайте ей его и…
Вздрагиваю словно от удара током. Циничной фразой Глеб лишь подтверждает мои догадки: он никогда не хотел детей. По крайней мере, от меня. Прикрываю рот ладонью, чтобы сдержать обиженный всхлип. И не рассекретить себя раньше времени.
Андреев шикает, наверное, предупреждает Глеба о том, что я рядом.
Поздно. Я услышала достаточно.
Судорожно вздыхаю и покидаю, наконец, свое «убежище». Не удостоив Глеба даже взглядом, приближаюсь к рабочему столу Андреева. Он без напоминаний протягивает мне документы, в которых быстро ставлю подпись.
Прощаюсь легким кивком головы, мысленно посылая к дьяволу и врача, и всю его клинику. Разворачиваюсь резко и покидаю кабинет, едва не столкнувшись на пороге с медсестрой.
— Алисонька, любимая, — нагоняет меня Глеб уже в коридоре. — Где ты была? Так напугала. Уехала вчера, ничего не сказала. Я был уверен, что ты у Лили. Звонить ей бессмысленно: она ведь меня терпеть не может.
Берет меня за локоть, но я грубо сбрасываю его руку.
— Потом еще киа твою разбитую привезли. Сказали, что эвакуатор водитель лично вызвал и адрес назвал. Значит, думаю, в порядке с тобой все. Я решил, что ты на глаза мне показаться боишься. Из-за машины… Да хрен с ней, Алисонька.
Замедляюсь и оборачиваюсь, чтобы посмотреть Глебу в глаза.
— Телефон зачем отключила? Я не спал всю ночь, — давит на жалость, но это чувство сегодня мне чуждо. — Маленькая, ну, что случилось? — переходит на ласковый шепот, от которого по телу разливается мерзкая дрожь.
