Собирал информацию, изучал слабости, укреплял защиту.
Моё заключение и свободное время помогали подготовиться к этому моменту. Палатка, служившая тюрьмой, стала учебным классом. Клетка, сдерживавшая тело, не могла сковать разум, дух, волю. Я учился, тренировался, готовился прямо под носом у врагов.
Еду больше не приносили, и ещё кое-что изменилось: меня начали проверять почти каждые двадцать минут. Это крайне напрягало. Заходили, как к себе домой. Они мешали сосредоточиться, прерывали тренировки, разрывали нить концентрации.
Поначалу это были обычные стражники, рядовые воины с пустыми глазами, грубыми движениями. Охранники заглядывали в палатку, убеждались, что пленник на месте, и уходили. Не опасность, лишь помеха.
А дальше понеслось… То с каким-то амулетом зайдут и смотрят на его реакцию. Амулеты — разные по форме, размеру, материалу, одни светились тусклым огнём, другие вибрировали, третьи испускали странные звуки на грани слышимости. Мне приходилось постоянно останавливаться и ждать. Сидел неподвижно, сохраняя маску безразличия: глаза — пустые, лицо — бесстрастное. Пусть думают, что я сломлен, что побеждён.
Как же вовремя я закончил со своей душой и приступил к телу. Мой враг впервые оценил меня. И если бы не новые способности… Уже заканчивал со своей оболочкой. Хан объяснил, как это делать незаметно.
Проверки тем временем участились. Сука, каждые десять минут! Никакого уединения для пленника.
И вот настала очередь шаманов, пожаловал один из них. Лет тридцать, с каменным лицом и глазами, видевшими больше, чем должен видеть человек его возраста. Когда он вошёл, обычные проверяльщики тут же удалились.
Всё ныло от предвкушения. Желудок сжался в тугой узел, сердце ускорилось. Не паника — концентрация, не страх — готовность. Ручной дух был прав: его сестрёнка — умная тварь, это будоражило. Она что-то ищет, изучает. Судя по словам старика, если почувствовала мою душу или его, а потом нет… Так что я на тотальном контроле и проверках. Под микроскопом, под постоянным наблюдением.
Шаман подошёл ко мне и что-то запел. Ритуальные танцы начались. Голос — низкий, гортанный, с вибрирующими обертонами. Движения — плавные, гипнотические, словно танец змеи перед нападением.
Я почувствовал колебания его души, и она… Да ладно, словно малюсенькая точка от иголки, и после этого сей клоун считается шаманом? Душа его — крошечная, тусклая, слабая искра. Она раз в десять меньше моей. И передо мной тот, кто должен общаться с миром духов? Смешно.
Но не это главное. На его стенания припёрся призрак. Я видел сущность, которая заглянула в мою палатку. Бесплотная, полупрозрачная, с размытыми очертаниями, хотя некоторые детали всё-таки проглядывались.
Воин. Лицо перекошено, голодный.
