Боже правый, неужели Энн не понимает, что ходит по краю пропасти? Обвинение кошки этой женщины в недостойном поведении чревато социальной гибелью! Ее же не примут ни в одном приличном доме! Это все равно что бежать перед набирающим скорость экипажем. Леди Данли может — и, безусловно, так и сделает — несколькими словами, сказанными в нужном месте и в нужное время, уничтожить ее репутацию.

Стивен откашлялся.

— Возможно, нам стоит сесть и обсудить ситуацию за чашкой горячего чая? — Сам он предпочел бы хороший стакан бренди, но даже его проспиртованный мозг понимал, что сейчас не стоит об этом заикаться.

Тем более что размеры его мужского достоинства достаточно уменьшились, чтобы он мог без опасений выйти из-за стула и сесть. К тому же ноющая боль в паху была не слишком сильной. Теперь у него болело плечо и бедро, на которые он только что упал, а голова — та вообще грозила взорваться. У него подрагивали колени, и угрожающе бурлило в животе.

Дамы проигнорировали его разумное предложение.

Леди Данли раздулась, как разъяренная кошка.

— Как вы смеете говорить, что Мисс Уискер виновата в вашем непристойном поведении?!

— Потому что она действительно виновата.

 — Леди Энн сцепила руки, словно пытаясь таким образом удержаться и не придушить леди Данли. — И никакого непристойного поведения не было.

Брови леди Данли взлетели так высоко на лоб, что скрылись в волосах.

— Если вы считаете, что кататься по тротуару в страстных…

Энн перебила ее:

— Все произошло совершенно случайно. Ваша кошка пробегала мимо, Гарри устремился за ней, потянул мистера Паркер-Рота, и мы оба упали.

— Ну да. — Губы леди Данли растянулись в угрожающей улыбке.

 — И вероятно, именно присутствие Мисс Уискер как-то заставило вас ласкать и целовать мистера Паркер-Рота до того, как ваша невоспитанная собака сбила вас с ног?

— Нет. Я имею в виду, что я этого не делала. — Лицо леди Энн стало свекольно-пунцовым. — Это он поцеловал меня.

Последовавшее молчание было оглушающим.

— Иными словами, этот человек применил силу? — Мисс Стрэндж задохнулась от возмущения.

На Стивена обратились две пары женских глаз. Леди Энн оказалась настолько учтивой, что принялась внимательно изучать пол под ногами.

— Э-э-э… — Если он правильно помнил, леди Энн не возражала против поцелуя, а даже наоборот, отвечала на него. Определенно, он все помнил правильно. Конечно, он был сильно пьян, но ведь не до беспамятства. Он никогда не напивался до такой степени, чтобы приставать к женщинам, не желающим этого.

— Нет, конечно, кузина, — сказала леди Энн, — он не применял ко мне силу, не говори глупостей. — Ее щеки полыхали огнем. Казалось, еще чуть-чуть — и они задымятся.