Вспомнилась некогда удивлявшая преданность слуг своему хозяину. И тут он вдруг понял, что теперь и в нем живет такая же преданность, граничащая с любовью. Казалось, между ним и Бахрамом возникли кровные узы, не позволяющие сыну осуждать родителя. И если он станет соучастником тех, кто причинит вред Бахраму, то не простит себе этого до конца жизни.

— Знаете, ваша позиция вполне понятна, — сказал Нил. — Только учтите вот что: даже если сет Бахрам-джи и все другие индусы прекратят торговать опием, ничего не изменится. Да, зелье поступает из Индии, но торговля им почти целиком в руках британцев. В Бенгальском президентстве они установили монополию на производство опия и не подпускают к нему индусов, за исключением крестьян, которые выращивают мак и страдают от зелья не меньше китайцев, его покупающих. В Бомбее британцы не смогли стать монополистами, потому что контролируют не весь регион. Вот почему местные коммерсанты вроде сета Бахрам-джи сумели занять нишу в опийной торговле. В общей баснословной прибыли только их доходы чахлым ручейком возвращаются в Индию, все остальное поступает в Англию, иные европейские страны и Америку. Если завтра Бахрам-джи и все прочие бомбейские купцы перестанут продавать опий, результат будет один: англичане станут полновластными хозяевами этого рынка. Не индусы, но британцы познакомили китайцев с зельем. Если вдруг все ачха умоют руки, англичане и американцы озаботятся тем, чтобы опийный поток не иссяк.

Дождавшись, когда Комптон переведет его слова старцу, Нил выложил довод, прибереженный напоследок:

— Знаете, что произойдет, если вы приравняете Бахрам-джи к Денту?

— Что?

— Палата выручит Дента, пожертвовав Бахрамом. Британец выскользнет из вашей хватки.

— Ох ты! Неужели?

— Не сомневаюсь. Заметьте, чужеземцы в гораздо большем долгу перед гильдией Ко-Хон, однако не замешкались подвергнуть риску своих китайских друзей. Так станут ли они хлопотать за Бахрама?

Нил смолк и, откинувшись на спинку стула, прихлебнул чай. Комптон перевел вопрос старца:

— Чжун Лоу-сы интересуется: вы с мистером Модди земляки? И одной касты?

— Нет, наши провинции расположены далеко друг от друга — как Маньчжурия и Гуандун. У нас даже разные веры.

— Скажите, почему вы так ему преданы? Чем он отличается от Дента и Бернэма?

— Сет Бахрам совсем другой. В иных обстоятельствах он бы стал зачинателем гениальных новшеств. К несчастью, он родом оттуда, где даже прекрасный человек не может быть верен себе.

— Вы говорите об Индостане?

— Да, о нем.

Комптон перевел, и в глазах старца промелькнуло сочувствие. Потом он что-то тихо сказал, словно самому себе.

— Чжун Лоу-сы говорит: юм-чаэ должен исполнить свой долг, чтобы Китай не превратился в еще один Индостан.

— Все верно, — кивнул Нил.