Что-то ему показалось подозрительным…

– Например, ее частые появления в сберкассе. И наличие крупной суммы. Адвокат вполне способен провести собственное расследование. Но у него не было машины в тот вечер…

– Думаю, стоит с ним побеседовать.

– Сомневаюсь, что Витька скажет мне спасибо.

– Витька – это следователь, что мне звонил? Если найдем убийцу – скажет. Ему же лучше.

– После смерти Ольги шантажист Пронягиным звонил?

– Нет. Но позвонит непременно. Ольги нет, он чувствует себя в безопасности, так что может качать из них деньги в свое удовольствие, пока жива старуха. Завтра наведаемся к адвокату…

– Тебе бы лучше найти место поспокойнее.

– Ты сегодняшних мотоциклистов имеешь в виду? Прятаться не собираюсь.

– Выпендрежник.

– А ты дура. Тебе-то какое дело до чужих детей?

– Ты ведь слышал, – пожала я плечами. – Мою подругу убили, Ольга ее двоюродная сестра.

– По-твоему, убийства связаны?

– Не знаю. Но это первое, что приходит в голову.

– Что ж, давай выясним, – усмехнулся он и протянул мне руку. – Предлагаю заключить перемирие. На Стаса моя доброта не распространяется. Передай ему, пусть выметается из города."

"Его руку я пожала, подумав, что наш союз вряд ли продлится долго.

В тот вечер мы благополучно вернулись в город. Охрану Димка так и не вызвал. Чего в этом было больше, бравады или откровенной глупости, судить не берусь. Когда мы оказались во дворе моего дома, Димка, перегнувшись ко мне, распахнул дверь машины и вдруг сказал:

– Кажется, я начинаю понимать.

– Понимать? – переспросила я, прикидывая, что он имеет в виду.

– Ага. За что тебя любил отец. И прочие твои мужики тоже.

– Тогда ты знаешь куда больше, чем я, – ответила я с усмешкой.

– Я же сказал: начинаю понимать. Но уже догадываюсь: вовсе не за твои титьки и красивую физиономию. Хотя то и другое выше всяких похвал.

– Счастливого пути, – буркнула я и поспешно выбралась из машины.

Скорее всего, сомнительным комплиментом Димка пытался выразить свою благодарность за то, что я уберегла его голову от пуль. Я бы предпочла, чтобы об отце он не упоминал, хотя вряд ли такое возможно. Своих воспоминаний я боялась, оттого и гнала их прочь. Иногда во сне я видела Вадима, улыбчивым и нежным. Таким, каким помнила. И даже во сне замирала под его взглядом. А проснувшись посреди ночи, таращилась в пустоту, шептала отчаянно: «Лучше бы ты проклял меня». А он вновь приходил и вновь улыбался.

Поднявшись в квартиру, я долго сидела у окна, не зажигая свет. Один поступок вовсе не исключает другого. Да, сегодня я спасла Димку, но его отца я убила.

То ли бахвальства в Димке поубавилось, то ли здравого смысла стало больше, но на следующее утро он появился у меня в компании крепких ребят и с машиной сопровождения.