В пору бы шуткануть на эту тему, но вовремя умолкаю при виде её негодующего взгляда, который прожигает меня насквозь своим осуждением. Помедлив, она всё-таки берёт один из ножей, а после демонстративно отворачивается к боковому окну, подытоживая наш толком не состоявшийся разговор.

***

— Какие л-ю-ю-ди! — тянет Мэддок при моём появлении в VIP-ложе на втором этаже.

Он сидит на диване в окружении четырёх местных давалок, одна из которых мне приветственно подмигивает. Кажется, несколько недель назад у нас был с ней быстрый перепих, точно не помню. Мне нет нужды запоминать их лица, потому что, как правило, я довольствуюсь видом сзади. Никаких назойливых разговоров, прелюдий и поцелуев. Эти продажные суки не стоят того, чтобы тратить на них много времени. Укоренившийся во мне цинизм имеет весомый плюс: я стал гораздо проще относиться к подобным вещам. Раз дают, надо брать.

Размахнув перед собой приторно-травянистый дым марихуаны, сажусь напротив Робертса-младшего, упирая локти в колени. Моя напряжённая поза должна ему ясно дать понять, что я здесь не намерен задерживаться.

— Я за тобой, отец попросил доставить тебя домой.

На это придурок начинает истерично хохотать. Терпеливо отсчитываю про себя пять секунд. На шестой он предсказуемо меняется в настроении и, прикурив косяк, кивает размалёванной мулатке на белый порошок, насыпанный горкой прямо на столе. Та пьяно улыбается и, поднеся ладонь Мэддока к своему лицу, берёт в рот его средний палец и начинает интенсивно сосать, при этом глядя почему-то на меня.

— Хочешь её? — интересуется говнюк, похотливо поправляя свою ширинку, на которую сразу же укладывается рука другой шлюхи.

— Нет, спасибо, я сыт.

— Серьёзно? — ржёт Мэддок. — И кто же тебя накормил? Сестричка недавно звонила и жаловалась, как ей одиноко. — Он вынимает свой палец изо рта блондинки и, окунув его в кокс, грубо вставляет обратно и начинает втирать порошок ей в дёсны, наблюдая за своими действиями. Девка протяжно стонет, раздвигая ноги, между которыми, как водится, ничего нет."

"Отвожу взгляд в сторону танцпола, желая как можно скорее унести отсюда ноги. Мне тошно даже просто находиться в обществе этого психа, не говоря о том, чтобы делить с ним проституток. Я уже молчу про его предпочтения: он — настоящий садист. Уверен, Мэддок закончит так же плохо, как та девица, сгоревшая вместо Кассандры: он не знает, как получать удовольствие от жизни другими способами. Слабак.

— Я здесь с Халком. Давай бери их с собой, — киваю на девушек, — и поехали.

— Э-э, нет-нет! Сейчас начнётся выступление моих любимых девочек, — Мэддок снова вынимает свой палец изо рта опьяневшей девушки и резким движением вставляет его ей между ног.