Не знаю, что они хотели, но приставленный к виску пистолет вряд ли кого-то настроит на романтический лад, — нервно ухмыляюсь, вспоминая тот день.

— И ты отобрал его?

— Не совсем. Я выбил его из руки того, кто меня держал, а потом стал отбиваться. Как видишь, удачно. Жив-здоров. Правда, эти ублюдки успели вычистить мои карманы.

— А пистолет зачем подобрал? Надо было звонить в полицию, Брайан!

— На нём мои отпечатки.

— И?

— Они украли мой телефон! Не с чего было звонить, — начинаю злиться, потому что не хочу втягивать отца в эти тёмные дела. — Но, даже если бы мог, я всё равно не позвонил бы. Уверен, у этих людей и в полиции есть свои люди.

— Кто это мог сделать? У тебя есть недоброжелатели? — Папа разворачивается и, внимательно вглядываясь в мои глаза, берёт меня обеими руками за плечи. — Сын, разве ты не понимаешь, что тебя специально выманили? Прошу, расскажи всё, что ты знаешь, чтобы я мог тебе помочь. Такое… — кивает в сторону свёртка, — нельзя спускать на тормозах. — Ты куда-то влез? Кому-то должен? Или что?

Так, ладно. Лучше сказать как есть, иначе он надумает себе бог весть что.

— Думаю, они связаны с отцом Кассандры, — невольно кривлюсь, потому что ситуация, на самом деле, патовая. — Но что ты предлагаешь, пап? Это не просто уличная шпана. Я навёл справки. Там замешаны настоящие бандиты, понимаешь?

— Проклятье, — папа отходит от меня, взъерошивая волосы на затылке. — Что им от тебя нужно? Деньги?

— Не знаю. Возможно, это была просто месть за то, что я накостылял одному из них, когда забирал Кэсси из дома.

— Что ты сделал? Ты же сказал, что её просто запер отец! — У папы глаза наливаются кровью от обрушивающегося на него дождя из правды.

— Я тебе не договорил, прости.

— Прости? Чёрт возьми, Брайан! — бросив взгляд на дверь, он понижает голос. Наверное, чтобы наш разговор не услышала мама. — С тех пор были ещё угрозы?

— Нет, — отвечаю честно.

— Обещай, что скажешь, если будут.

— Обещаю.

Горестно вздохнув, отец сгребает свёрток со стола и идёт на выход. Перед тем, как закрыть дверь, он оборачивается и бросает напоследок:

— Никогда ничего не прячь в бачке унитаза. Хорошо, что твоя мама вызвала с работы меня, а не сантехника.

Когда дверь за ним закрывается, обессиленно падаю на свой стул, обхватывая голову руками. Безусловно, я доверяю отцу. Знаю, что он пока не станет ничего предпринимать, но мне необходимо самому выяснить детали, чтобы понять, угрожает ли нам реальная опасность. Вмешивать во всё это ещё и его — равносильно признанию в собственном бессилии. Я накосячил, мне и исправлять.

Есть ведь ещё кое-что. Тот подонок, что приставлял пистолет к моей голове, передал привет от Шейна.

«Тебе нравятся невинные девочки?» — спросил он насмешливо, а потом добавил: — «А Шейну нравятся испорченные».