И это малая часть, к «Сфере» были подключены миллионы. Она была для людей вторым домом, а для некоторых — даже первым. Многие уходили в виртуал, навсегда бросая реальный мир.
— Я слышал об этом. Но понять их сложно.
— Их мир был не очень уютным. А здесь все идеально, нет бед и сложностей, — задумчиво ответила Арахна. — И полная гамма реальных ощущений. Тут даже сексом заниматься можно, представляешь?
— Неуютным? Во времена Утопии? — усмехнулся я, пропустив мимо ушей последнюю фразу. — Тогда каков же наш с тобой мир, Арахна?
— Наш мир — это сущий ад, — без всякой усмешки отрезала Одержимая. — Но он наш, мы привыкли к нему. Человек так устроен, что приспосабливается к любым условиям. И нам никто не давал выбора, Грэй. А у них он был. Удержаться от соблазна легкого пути — очень трудно.
— Это путь слабого духом, — медленно сказал я, — променять свою жизнь на эрзац, подделку…
— Ты абсолютно прав, — Арахна высунула руку за новой порцией коктейля — на этот раз в огромном шершавом кокосе со срубленным верхом, — но у некоторых, вроде меня, по-прежнему нет выбора. Здесь хотя бы можно вспомнить, как хорошо быть живой!
— Извини. Не хотел тебя задеть.
— Потребуется кое-что побольше, чтобы меня задеть, — насмешливо парировала Арахна. — Грэй, дела закончены. Давай просто отдохнем и расслабимся. Такое ведь редко бывает в нашей жизни. Давай поболтаем о чем-нибудь другом.
— Давай, — согласился я. — Расскажи о себе. Ты помнишь Утопию? Свое детство? Родителей? Чем ты занималась до Импакта?
Я давно хотел узнать, как начиналась «Инкарнация». Как обычные люди Утопии восприняли свое превращение в Инкарнаторов. За последние месяцы я свел дружбу со многим бессмертными, но так и не нашлось времени на откровенный разговор ни с одним из них.
— Не помню, естественно, — немного удивленно ответила Арахна. — Инк рождается без памяти о прошлом. Есть разные теории, но теперь, когда я познакомилась с технологией «Инкарнации», абсолютно понятно, почему так происходит. Процесс инфицирования онтоприона в Ядре и изменения в Котле создают совершенно новую сущность. Я не помню момента рождения. И никто из нас не помнит. У Инков нет воспоминаний о своей прошлой жизни. Наша жизнь начинается, когда мы находим первое тело.
— Я думал… что это происходит иначе. Что я один такой… родился без памяти.
— Нет, мы все через это прошли. Мне повезло — в Архиве нашлись данные генного картирования. Ее звали Лидия… — моя собеседница чуть заметно усмехнулась. — Красивое имя, правда? Специалист-химик, доктор наук. К несчастью, Лидии не повезло после Импакта оказаться в зоне азур-ретрансляции Стеллара. И она умерла, чтобы родилась Арахна.
