— Можете быть свободны, прапорщик, — кивнул Алексей и вышел вслед за ним из шатра. — Никита, Никита! — крикнул он, оглядывая ряды шатров и палаток со стоящими подле них группками егерей.
От одной из них отделилась фигура и, топая сапогами, понеслась к полковнику.
— Вашвысокоблагородие, старший вестовой Пешков! — затараторил егерь.
— Никита, — прервал его доклад Егоров, — через четверть часа чтобы у меня в шатре были премьер-майор Гусев, секунд-майор Дементьев и капитан-поручик Осокин. Да, и капралов Мухина Тихона и Лаптева Ивана из отборных стрелков тоже ко мне.
— Слушаюсь, ваше высокоблагородие! — козырнул вестовой. — Разрешите исполнять?
— Давай, только поторапливайся, — кивнул Алексей и зашёл в шатёр. А снаружи уже слышалось: «Федот, Ильюха, — бегом ко мне! Задание срочное от господина полковника есть! Ты, Федотка, к отборным полковым стрелкам бежишь за Лаптевым, а ты, Ильюх, — к Беговским в первую роту второго батальона за капралом Мухиным. Я к штабным офицерам. Побегли, время идёт!»
Вскоре в командирском шатре собрались все, кто был нужен.
— Штуцера в ко́злы к боковому столбу ставьте и к столу проходите, — кивнул двум переминающимся у входа капралам полковник. — Смелее, смелее, — подбодрил он егерей, — давай, давай, без стеснения. Вот, рядом с Тимофеем Захаровичем на лавку присаживайтесь.
Подождав, когда все рассядутся, Алексей обвёл всех присутствующих взглядом.
— Господа офицеры, капралы егеря, собрал я вас тут всех для того, чтобы подбить всё, что у нас имеется по тому нашему общему делу, в которое каждый из вас в той или иной степени посвящен. Порученное нам дело — это охрана первых лиц воюющих империй, ведущих ныне переговоры, ну и пригляд за всеми теми, кто рядом с ними обретается. Итак, Сергей Владимирович, докладывайте сначала вы общее, а уж потом каждый дополнит сказанное от себя. Потом подобьём всё, что мы имеем, и после ужина вместе с Сергеем Андреевичем и Тимофеем Захаровичем двинем в главное квартирмейстерство.
— Ваше благородие, на посту без замечаний! — доложился поручику старший караульной тройки. — В британских какое-то шевеление, туды-сюды бегают, — кивнул он на стоящие особняком три больших полевых шатра. — Те, которые к ним позавчера приехали, всё чегой-то гремели внутри, а потом уж по лагерю пошли, — и, понизив голос до шёпота, добавил: — Ну-у, и наши особливые люди, которые тут приставлены были, тоже, стало быть, за ними потопали. Прохор поначалу тоже хотел было идти, да вот с нами остался. А я бы, коли можно было, сам бы следом за иноземцами пробежался.
