— Родная, — тянет она сестру к себе на колени и вытирает с ее щёк слёзы. — Катарина очень глупая девочка. И мама у неё глупая. Нужно было ей ответить, что зато у тебя есть сестра и бабушка, а это знаешь какая редкость, в отличие от мамы с папой, — нервничая, поднимает на меня обвиняющий взгляд, — нужно было отдать ее в обычную школу. Без причуд.
— Разберёмся, — тихо рычу я, откладывая в сторону вилку. — Ну-ка иди сюда, — строго, но мягко говорит Ксюше.
Та, икнув, соскальзывает с Аниных колен.
Подхватываю и пересаживаю к себе, чуть отодвигаясь от стола.
— Хочу поговорить с тобой, как со взрослой девочкой, — начинаю, поглаживая мелкую по спине.
Ксюша неуверенно кивает в ответ.
— Фактически «приживалками» и «иждивенцами» являются все дети до совершеннолетия просто потому, что они сами не работают, — продолжаю я. — Свой некрасивый смысл эти слова начинают приобретать, когда их употребляют по отношению ко взрослому человеку типо мамы Катарины.
— Лёша, — одёргивает меня Аня.
— Все нормально, — отвечаю я ей и снова обращаюсь к Ксюше. — Ребёнок, скажи… — мое сердце сжимается от волнения, а во рту моментально пересыхает.
Если кто-то скажет, что волновался, делая женщине предложение, я подниму его на смех. Это все ничто, по сравнению с тем, что ты чувствуешь, делая предложение ребёнку стать его родителем. И «очко» то самое «жим-жим», ага.
Почему-то эта мысль пришла мне неожиданно и только сейчас. Наверное, просто потому, что мужчины не придают этим формальностям значения. Важно же, что я отношусь к Ксюхе, как к дочери. Вообще, нахрен, покрошу за неё.
— Что сказать? — выводит меня из задумчивости детский голосок."
"— Ксюш, — прокашливаюсь и смотрю в ее глаза, — я бы очень хотел официально стать твоим папой. Ты мне позволишь это сделать?
— Алексей… — ахает Аня, — ты что? Это же очень сложно…
— Тихо! — чуть прикрикиваю на неё.
— А как это? — таращится на меня ребёнок. — Ты меня заново родишь? — предполагает с сомнением.
— Нет, — улыбаюсь. — Рожают совсем маленьких деток. А мы с тобой просто договоримся, что хотим стать родными рапой и дочкой, пойдём скажем об этом тете из опеки, и нам дадут документ.
— Хочу, — осторожно кивает Ксюша. — А как же бабушка?
— А что бабушка, — отвечаю, слыша, как мой голос вибрирует.
