— У тебя есть предпочтения в еде? — спрашиваю ее, подхватывая под попочку.

— Почти никаких, — отзывается.

— Это хорошо.

Мы снова спускаемся в столовую. Я усаживаю Аню на стул.

— Где бинты?

— На диване… Вы только принесите. Я сама сделаю.

Игнорируя ее самостоятельность, приношу все необходимое для перевязки, разрываю упаковку и осторожно фиксирую травмированную часть ноги. Аня терпит, затаив дыхание.

— Больно? — притягиваю завязки посильнее.

Резко выдохнув, кивает головой.

— Сейчас таблетку дам.

Достаю из шкафа обезболивающее и наливаю стакан воды.

— Спасибо большое, — Аня забирает их из моих рук, а я сбегаю от ее уязвимого взгляда к холодильнику.

Веду плечами. Черт, как пробирает этот взгляд.

Открываю дверцу и оглядываю полки.

— Печёный картофель и цезарь? — оборачиваясь, предлагаю вариант ужина.

— Годится, — кивает, смотря на меня с интересом. — А что мне делать?

— Украшать собой кухню, — ворчу, отворачиваясь обратно и доставая продукты. — И постараться не упасть со стула и не вызвать землетрясение.

— Почему именно землетрясение? — уточняет обижено.

— Потому что вероятность встретить змею была примерно такая же, — хмыкаю я.

Сто лет уже не готовил. И вообще думал, что это будет зона ответственности Анечки. Но она за несколько часов умудрилась перевернуть все с ног на голову. Талантливая…

Вот. Стою, мою картофель. Что дальше? По всей видимости, завтрак.

— Как прошёл ваш день? — доносится робкое за спиной.

Замираю.

Это попытка вежливого диалога? Я должен поддержать?

— Хорошо, — киваю. — Зови меня на «ты» ладно?

Бросаю на Аню взгляд.

— Я постараюсь, — тушуется. — Очень непривычно к начальнику.

— Ты считаешь, что наши отношения похожи на деловые? — иронично дергаю бровью.

— Нет, но…

— У тебя на правой груди есть родинка, — посмеиваясь, перебиваю ее.

— Ооо… — выдыхает. — Я поняла. Не надо дальше… Алексей.

Мы молчим.

Нож скользит по сырой куриной грудке. Дорезаю, высыпаю на сковородку. Заворачиваю картофель в фольгу и засовываю в духовку. Засыпаю салатную смесь в большую тарелку.

— Алексей, — Аня снова окликает меня. — А тех людей… их уже арестовали? — вибрирует ее голос от волнения.

— Да, — киваю. — Суд будет быстрый. Уже после завтра.

— Спасибо, — с облегчением. — Я за Ксюшу и бабушку очень переживала.

— А где твои родители, Аня?

Этот вопрос меня прямо мучает с сегодняшнего утра. Ребята ничего не смогли накапать. Пусть немного бесцеремонно я врываюсь в ее личное, ну а чего жаться? Имею право.

— С моим папой мама на раскопках познакомилась на первом курсе. Вернулась беременной. Бабушка была категорически против его переселения в Москву и в нашу квартиру. В целом, оказалась права. Со мной он увидеться не пожелал, хотя знал о рождении. В итоге — спустя десять лет где-то спился.