А я как животное набросился, забыв о собственных правилах. Никаких отношений с подчиненными! И уж тем более держаться подальше от девственниц! С ней просто бинго. Два из двух. Все запреты разом.

И опять себя веду как животное.

Помнится, я сразу подумал, что это не очень хорошая затея, брать такую хрупкость дрожащую на роль барменши. Но эта ее упертость покоряет. Боится, но прет как танк. На пролом. Гуськом за мной ходила, уговаривала, чтобы я ее принял. Я же и взял ее, чтобы обломать. Подумал недельку при нашем графике, и она сама сбежит. Ан-нет. Несколько месяцев продержалась.

Дрожала, — видел я, — но держалась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Поначалу старался даже внимания на нее не обращать. Подумаешь, новая барменша. Там такая текучка, что я стерся бы, если бы каждая интерес вызывала. Да и принцип — не связываться с подчиненными, я еще ни разу не нарушил. А уж какие бывают убедительные работницы гоу-гоу… Но я оставался непреклонным. Уж бабу я себе и вне работы в состоянии подцепить.

Но вот к ней приглядываться начал. Когда однажды задержался почти да самого утра в клубе.

И голос ее ангельский случайно услышал. Чистый такой. Ни капли фальши. Заинтересовался, что это у нас за талант прячется. Думал, договорюсь, на сцену пущу. Да только увидел, как она дрожит каждый раз, к микрофону выходя перед пустым залом. Понял, что придётся подождать, пока привыкнет. В итоге я привык первым…

Оставался после закрытия в чилауте. Ждал, пока она для меня споёт. И все. Это что-то вроде любимой пластинки. Не собирался я ее трогать вообще. Она же и не в моем вкусе. Мелкая такая.

Вся закомплексованная. Неуверенная в себе. Я люблю опытных женщин. Раскрепощенных. Умеющих доставить удовольствие мужчине. Знающих себе цену. Ну в общем не это…

Ухмыляюсь. Невеличка…

А потом слушок прошёл, что барменша безотказная. И меня торкнуло. Будто какая-то жадность обуяла. Подумал, почему всем можно, а я даже не попробую. Вот и не смог удержаться.

Да только, походу слухи ходили об Аниной сменщице. А Анечка, — судя по обагрённым клавишам моего рояля, на котором все случилось, — была чистой. До меня.

Черт. И как теперь с ней объясняться? Она сбежала от меня тогда так, что пятки сверкали.

Напугал грубостью. Так нельзя было с невинной девочкой. Перебрал в ту ночь, не отрицаю. Но меня с ума сводила мысль, что моя пластинка ещё для кого-то поёт. Я хотел, чтобы она стонала свои серенады только мне.

Возвращаюсь в кухню, чувствуя некую неловкость. Все же дважды на девчонку накинулся. А она так и сидит неподвижно на столе вся растрепанная мною. Черт. Послушная какая. А мне теперь что делать прикажешь? Спортивки тут же начали оттопыриваться.