Вода за ночь очистилась, и дно хорошо просматривалось. Останки корабля лежали на небольшой глубине, метров пять. Правда, в более или менее целом виде осталась только часть кормы с каютой капитана, лежащая на дне кверху днищем. Остальное оказалось разбито в щепки и засыпано камнями. На дне возле кормы мне удалось разглядеть несколько больших кувшинов, похожих на амфоры, и я стал нырять за ними. С помощью веревки мне удалось затащить амфоры в лодку. Горлышки кувшинов оказались запечатанными какой-то смолой. На берегу я вскрыл амфоры ножом и нашел в них мясо и крупу. Через час в одном из кувшинов варилась каша с мясом, и моя голодовка закончилась.

«А жизнь-то налаживается!» — вспомнился анекдот про бомжа.

К дальнейшим поискам удалось приступить только на следующее утро. Обильная еда отняла остатки сил, и меня разморило, как кота, на солнышке.

Утренний осмотр бухты показал, что всплыли еще четыре покойника: один матрос и три воина Лотела. Снова пришлось заняться мародерством, но улов оказался невелик, всего несколько монет в кошельке матроса и один нож. Возле корабля больше ничего интересного не нашлось, и я начал нырять в каюту капитана. Дверь заклинило, и мне потребовался рычаг, чтобы ее открыть. В каюте все оказалось перевернуто вверх дном, а под потолком плавало три трупа. Мне пришлось нырять несколько раз, чтобы вытолкнуть их из каюты. На берегу я с трудом опознал Лотела и капитана, третьим оказался еще один матрос из экипажа. Снова занялся мародерством. На душе стало гадко, но здравый смысл подсказывал, что эти вещи нужнее живому, нежели покойнику. Следующий день был полностью потрачен на очистку каюты капитана. До полудня мне удалось вытащить рундук с одеждой и небольшой сундук, обитый металлом. После обеда моей добычей стали шкатулка, два копья, меч и сабля. Мокрую одежду из рундука я развесил на камнях. Устал как собака, и поэтому решил со вторым сундуком разбираться на следующий день. После ужина, устроившись у костра, я стал думать о том, как я дошел до жизни такой.

«Называется, сходил за хлебушком, то есть на рыбалку», — всплыла в голове старая присказка.

После кораблекрушения мой организм продержался эти два дня только на адреналине, и сейчас пошел откат. Все тело ломило, ожог на руке распух и загноился. Меня знобило, голова стала горячей, как утюг."

"«Так можно и загнуться, — подумал я. — Нужно попытаться подлечиться Силой».

Закрыв глаза, я начал погружаться внутрь сознания, пока не увидел свою ауру. Она выглядела бледно-желтой и неравномерной, энергия по сосудам почти не двигалась. Шар у солнечного сплетения, раньше наполненный Силой, почти опустел и стал едва заметен. Энергетические сосуды на левой ладони оказались обрезаны словно ножом.