— Ну, зачем же так. У нас с мамой детское есть. Одно на двоих.
— И как только Марат на тебя позарился. Чем приворожила?
— Так чаем же из пакетиков. Как заварила он и все.
— Коньки отбросил!
Ржет Игнат, а я толкаю его локтем в бок. Но ему мой тычек, что слону дробинка. В пылу нашей перепалки на время даже забываю, о чем мы там говорили. Ах. Точно.
— Так кто ее отец?
— Подполковник СБ ФСБ, — я на секунду дышать перестаю, секунд на пять, наверное, — очень важная шишка. Говорят, со связями в криминальном мире.
— Если говорят, то почему не прищучат?
— Там крыша железобетонная. Кто-то из аппарата президента. Так что переходить дорогу этой семейке, я никому не советую.
Завершает он, а у меня в голове наконец весь пазл складывается. И воздух со свистом легкие заполняет. Дочка подполковника службы безопасности ФСБ, которого крышует президент. Не сам, конечно. Но уровень такой, что у нас с Маратом ни шанса.
Да если эта Роксана захочет мою голову, ей на блюдечке с голубой каемочкой подадут. Удивительно, что еще не подали. Руки к животу сильнее прижимаю, но и сдаваться не собираюсь. Поборемся еще. И хотя мой отец вообще неизвестно кто. И уж точно не подполковник СБ ФСБ. Зато и рассчитывать на него я не привыкла. Всегда только на себя. И это всегда выручало. Вот и сейчас, кажется, пригодится.
Глава 27
— Привет! Мне нужна твоя помощь.
Мужчина давится. Кашляет. Бургер, который он до этого так увлеченно жевал, летит на его колени.
— Есть так много фастфуд вредно, — замечаю, — вот, держи.
Протягиваю ему пластиковый контейнер. На который он смотрит как на ящик Пандоры.
— Сама готовила? — спрашивает настороженно Дан.
Но я вижу, как раздуваются его ноздри. Словно мужчина принюхивается. А еще, похоже, он помнит мои кулинарные шедевры. Те, которыми я несколько раз пыталась накормить его и Марата. Кухню потом пришлось долго отмывать. А гарью пахло еще с неделю в квартире Марата.
— Нет, конечно, — улыбаюсь. — Мама пекла. Блинчики. Со сметаной. Вку-у-у-усные. Ну, бери же!
Тычу в него контейнером, и он сдается. Руку тянет. Откладывает свою сухомятку. А я спохватываюсь и в сумку ползу.
— Вот еще чай. Горячий. Не обожгись, — термос протягиваю. Я сегодня сама забота. И будь Дан немного похитрей, сразу бы насторожился. Но он простой парень. — Вредная у тебя работа целый день в машине сидеть. За мной следить.
Он опять давится теперь уже блинчиком. А я стучу по огромной, массивной спине. Это не спина. Это целая взлетно-посадочная полоса. Для огромных грузовых Ту-шек. Если по такой спине чем-нибудь тяжелым ударить. Ломом железным, например. То сломается скорее лом, чем такая спина.
— Да что ты так переживаешь? Никто кроме меня об этом не догадывается. Ты кушай, а потом мы поговорим. Мне помощь твоя нужна.
Дан кивает и начинает есть.
