Отсырели, наверное, – надо, чтобы подсохли.
Как наливает в кружки чай, а потом подходит и одну мне протягивает. Зависаю взглядом на его руке, сжимающей металлическую ручку кружки. Длинные пальцы, огрубевшая кожа на костяшках, ведь как ни прикрывай её бинтами и перчатками, всё равно разбивается. Набухшие вены, уходящие под спущенный рукав спортивной кофты.
Мне почему-то хочется съёжиться, сжаться в комок. Спрятаться от тех странных ощущений, что простреливают где-то внизу позвоночника то ли током, то ли щекоткой.
– Осторожно, кружка тоже горячая, – басит он, когда я, почти обхватив пальцами горячий металл, резко отдёргиваю руку. Если бы Руслан не продолжал крепко держать кружку, я бы облилась горячим чаем.
– Спасибо, – натягиваю на руки рукава куртки и беру кружку через них.
Горячий ароматный чай обжигает, но я не могу себе отказать хотя бы в нескольких маленьких глотках. Внутри всё согревается и плавится. Даже щёки начинают румянцем гореть.
Шторм раскрывает рюкзак, который взял в багажнике машины, и достаёт оттуда продукты: несколько консервов, пару банок горошка, три качалки колбасы, нарезанный хлеб и несколько пачек каких-то то ли снеков, то ли сухариков.
Достаёт нож, нарезает колбасу и делает несколько бутербродов.
– Держи, – один протягивает мне.
– Я не очень хочу есть.
– Ешь давай, – не особенно церемонится, всучивая мне в руки хлеб с колбасой. – Я не спал двое суток и дико хочу лечь и отрубиться, а не слушать, как у тебя бурлит в животе.
То ли я так сильно устала за сегодня, то ли он слишком шокирует меня своей прямотой, но ответить в тон ничего не получается. И я просто беру бутерброд и начинаю его есть. Вкусно, кстати.
– У тебя глаза слипаются, «не детка» Алиса, – поддевает меня моей же просьбой не называть меня деткой, а обращаться по имени. – Спать ложись.
– А ты меня тут одну не бросишь?
– Не брошу, – усмехается. – Ты же моя заложница. Раз взял, то куда уже девать.
– И то так, – спорить сил и правда нет. Едва успеваю прикрыть рот ладонью, зевая.
Шторм тоже скидывает куртку и кроссовки. Чуть закатывает рукава, обнажая дорожки татуировок, карту которых я уже знаю как свои пять пальцев. Каждую завитушку по фоткам изучила ведь.
А потом он укладывается на кровать, и я зависаю.
– А мне где спать? – Смотрю с удивлением, как он умащивается на подушке.
В ответ на мой вопрос он… двигается к стене.
– Эм… нет уж, – складываю руки на груди. – Я рядом с похитителями не сплю.
– Рядом? – ухмыляется, приоткрыв один глаз.
– Нигде! Вообще не сплю!
– Вообще ни с кем или с похитителями только?
Ах ты ж! Очень прям смешно.
Вообще-то вообще…
– Ладно, мёрзни, – говорит, отворачиваясь к стене. – Как надоест корчиться на неудобном диване – ложись рядом.
