Сначала орчина этот припёрся, теперь кобольд! Дальше что? Эльфийский жеманчик завалится? Латте на кокосовом молоке попросит? — а вот это прозвучало обидно.
Как будто орк не может хотеть пирожков. Я может ещё и бургер бы съел. Два. А потом тортом бы всё это заполировал. Денег только нет.
Ещё она открыла два новых факта. Тут есть эльфы и кокосовое молоко. Значит и соевые качки тоже в наличии. Если ещё и айтишники имеются — уйду в запой. Хотя не. У меня же теперь и в депрессию уйти не выйдет. Лучше я их перевоспитаю. Будут питаться мясом, разговаривать, как люди и трахаться только с женщинами.
— Не надо меня шатать. Лучше пирожок дайте, — голос у существа был безэмоциональный, но вот взгляд не отрывался от витрины. А редкие длинные волосины, что виднелись сбоку черепа, вдруг затрепетали в воздухе. Как микро-щупальца.
— У тебя деньги то есть, кобольд? — хмуро поинтересовалась женщину, опустив помповик.
Ты погляди. Обкатала на мне схему работы с новой категорией клиентов и прямо на моих глазах тестирует. А я даже комиссионных не получаю.
Всё-таки это был хитин. Или ещё какая-то схожая хреновина. Про хитин я подумал, потому что кобольд чем-то неуловимо напомнил насекомое. Объективно — хрен его знает, что это вообще такое. Но судя по тому, что от его тела с чпокающим звуком отъехала целая пластина, природной бронёй он располагал.
— Мерзость какая! Ты зачем это на людях делаешь, панцирник? — вытаращилась продавщица.
Стресс. Нервы. Понимаю. Но не разделяю — я теперь дарг. И это звучит гордо. Как минимум — спокойно.
На монеты, которые кобольд высыпал на прилавок, женщина тоже посмотрела с изрядным подозрением. Правда, всё же пересчитала, вооружившись сложенной вдвое салфеткой.
— Два рубля тут. Чего тебе? Каких пирожков? — в голосе всё ещё чувствовалась настороженность, но вид денег слегка поубавил градус враждебного удивления.
Новый клиент уставился на витрину. Потом медленно повернул голову ко мне, рассматривая пустую тарелку. Восьмой и последний пирожок, я уже держал в руках.
— Бери с мясом, не прогадаешь, — подсказал я.
Тот снова взглянул на женщину.
— С мясом. На все. И напиток.
— Ишь ты. Куда мир катится. Я думала, панцирники только дохлятину жрут, да по помойкам шарятся, — не прекращая ворчать, она достала новую тарелку, принявшись укладывать в неё пирожки.
Но вот про необходимость доплатить десять копеек ничего не сказала. То ли обсчитала бедолагу, то ли не захотела смотреть, как он роется в своём «кармане», ища ещё монетку.
Место кобольд выбрал рядом со мной — за соседним столиком. Что позволило мне хорошо его рассмотреть.
Его тело и правда было покрыто натуральной природной бронёй. Сегментированной, чёрной и сейчас донельзя грязной. А ещё от нового соседа ощутимо пованивало.
