Столкновение с лошадью даром не прошло, и вид у хмыря был откровенно пришибленный, он даже не стал помогать крутить капрала. А наёмник отбивался столь яростно и ругался так громко, что я решился испытать судьбу. Скользнул за карету, накинул цепочку кандалов на шею Берну и рывком завалил на спину. Тот захрипел и забрыкался, но мне без особого труда удалось стянуть его с козел и заволочь в кусты.

Ключ! Мне нужен был ключ от кандалов!

Худощавый парень оказался неожиданно вынослив и никак не терял сознания, я усилил хватку, стягивая цепь, и тут сбоку хрустнула ветка.

Только начал поворачиваться, и в глазах вспыхнули звёзды, а взорвавшаяся в голове боль одним махом забросила во мрак забытья!

Или прямиком в Бездну?

8

Очнулся в карете. Один глаз заплыл, губы опухли, рассечённый висок пульсировал болью, из носа текла кровь. Отделали меня от души.

Я уселся на сиденье и обнаружил, что правая рука прикована к железной скобе.

Бесов праздник! Как уже успел убедиться, попытки оторвать ту от стенки были пустой тратой времени.

Проклятье!

В лесу царила тишина, лишь стрекотали кузнечики и пели птицы. Я выглянул из кареты и обнаружил, что кругом никого нет.

Ищейки Святого сыска отправились на поиски Флоренс, и, если не успею освободиться до их возвращения, – не спасёт даже заступничество Всех Святых.

Я упёрся ногой в стенку и со всех сил потянул на себя руку. Запястье обожгла нестерпимая боль, из глаз потекли слёзы, но я продолжал дёргаться и рваться. После особо яростных рывков едва не проваливался в забытьё, и всё же попыток освободиться не оставлял.

Нет, я вовсе не рехнулся и не пытался вырвать скобу, просто удар саблей надсёк звено в месте крепления цепочки с браслетом, и рано или поздно та должна была порваться, но пока что никак не желала поддаваться.

По запястью вовсю текла кровь, кисть занемела, рывки с каждым разом выходили всё слабее. И тогда я выскочил из кареты! Прыгнул наружу, поджал ноги и рухнул, повисая на цепочке!

В голове помутилось от боли, но – клац! – и надрубленное звено лопнуло, я рухнул в дорожную грязь. Превозмогая боль и головокружение переполз к валявшемуся неподалёку телу рейтара, вытянул из ножен кавалерийскую саблю, да только правая рука почти не шевелилась, пришлось вооружаться кинжалом.

За спиной послышалось какое-то мычание, я резко обернулся и видел, что на меня таращит глаза прикованный к каретному колесу капрал. В рот ему запихнули грязную тряпку, говорить наёмник не мог.

Я перебрался к нему и спросил:

– Они давно ушли?

Рейтар кивнул и принялся надувать щёки. Я выдернул тряпку, и он выпалил:

– Освободи меня! Быстрее, пока они не вернулись!

– Не раньше, чем узнаю, на кого ты работаешь, – хмыкнул я, перетягивая тряпицей ободранное запястье.