Убить, понимаешь? А он что-нибудь сказал, этот стрелок?

— То же самое, что и прошлый раз. «Сдохни, сука!» Больше я ничего не слышала. Но зачем? За что? Кто?

— Ты меня об этом спрашиваешь? — Алька развела руками в ответ.

— А прошлый раз что он должен был забыть?

— Давай, ты сама у него спросишь. А то я чего-нибудь ляпну, а тебе волноваться нельзя, да и знать, наверно, многого не положено. Так что, ладно, давай! Пошла я!

Она подняла руку на прощанье.

— Пока! — сказала Ева оставшемуся от Альки пустому месту, так быстро она исчезла.

У неё не укладывалось в голове — кто-то хочет убить Дэна.

И страх за него ядом проникал под кожу и ноющей болью пульсировал в груди. Зная, что Дэн не рядом, но где-то есть, ходит, говорит, дышит, Ева с трудом могла жить. О том, что его не станет, было невозможно даже думать. Её душили слёзы и бессилие, накрывали одиночество и пустота. Зачем только она влезла в это тело! «Стоп, не обо мне речь!»

Жалость к себе, заткнись!

Глава 2. Отец

Видеть отца обескураженным было странно. Феликс думал, отец знает, что в теле Евы сейчас Эмма, но, оказалось, отец был потрясён этим фактом даже сильнее, чем тем, что Дэна пытались убить.

То, что Феликс ранен он воспринял на редкость спокойно. Но присутствие Эммы его просто парализовало."

"Феликс отвернулся. Наверно, действие лекарств ослабевало, ему было больно, и он начинал раздражаться. Ему не было обидно, что отец поставил его на последнее место после Эммы и Дэна, но видеть трясущиеся губы отца было противно. Первый раз он видел его таким слабым, таким беспомощным, таким старым.

К несчастью, отвернулся он в сторону Клары. И презрение к отцу на её лице резануло ещё больнее. И ещё больше его разозлило.

Клара тоже была сегодня сама не своя. В отличие от отца, ранение Феликса она восприняла очень близко к сердцу. Она чуть не заплакала, как тогда в детстве, когда он напоролся на этот злополучный штырь. Тогда она объяснила свою чувствительность тем, что боялась за его карьеру модели, но сегодня это уже было не актуально, но она всё равно переживала, чем очень удивила Феликса. На несколько секунд он даже поверил, что она и правда его любила, но наваждение быстро прошло. Сейчас глядя на её презрительно сморщенный нос, он снова видел свою беспощадную мачеху.

— Знаешь, Эмма, как тебе повезло, что хоть недолго, но тебя растила мама? Меня воспитала вот эта палач в юбке, — Феликсу удалось дерзко смерить Клару взглядом даже лёжа.

Клара хмыкнула, но ничего не сказала. Эмма ласково погладила его по плечу. Она была совсем не похожа на Еву, и Феликс пытался представить её такой, какая она была на самом деле — её кукольное лицо с огромными голубыми глазами очень хорошо сохранилось в его памяти.

— Я, наверно, никогда не привыкну, что мою дочь зовут Эмма, — взял себя в руки отец.