Сексуальная жизнь людей - это огромное пространство, неимоверной глубины и высоты, бесконечное вширь, вдаль и наискось, наполненное удивительными радугами и сияниями, никогда вконец не исчерпываемыми ощущениями, чувствами и переживаниями… Изнутри оно пронизано собственной тайной, а снаружи… снаружи на него наложен запрет, - вот такими, как Пашутин. Их, вероятно, и на самом деле большинство - есть и было. Ничего, кроме банальной кроличьей механики им самим недоступно - может, заговорены они кем-то сверху, может прокляты, может еще почему-то… Поэтому и делают все для того, чтобы скрыть от всех других то, чего сами не видят и никогда не увидят. Это они придумали частную собственность на женщину. Придумали срам. Сочинили порно. Тонкую и изящную пропаганду примитивизма во всем - в чувствах, движениях, мотивах. Подмяли все это пространство под так называемую ""любовь"", которая в подавляющем большинстве на самом деле и не любовь вовсе, а узы - скрепили в ЗАГСе или церкви актом на собственность и обозвали актом ""вечной любви"".
- Может, ее это как раз и устраивало. Что, разве только мужчины такими бывают?
- Не говори ерунды. Будто я Настю не знала… Может и бывают - вот пусть таких и берут себе эти… баклажаны. Так нет же - именно таких, как Настя и загребают.
- Не нужно так обобщать.
- Я не обобщаю. А если даже и обобщаю - что, я не права? Да и не бывают. Пространство, о котором я говорю, происходит и исходит от женщины. Каждой, без исключения. Все женщины пропитаны эротикой. Мы из нее состоим. Потому и женщины. Даже так называемые холодные или фригидные - они просто неразбуженые. Нужно только хотеть и уметь разбудить.
- Ты не права. В обобщениях. Во-первых - в запретах и всём прочем, что ты перечислила, женщины принимают не меньшее участие. А может и большее. А во-вторых - разве это не призвание именно женщины - как продуцента эротического пространства - разбудить мужчину и окунуть его в него?
Она удивленно вскинула на него глаза.
- Меня так ты разбудил.
- А меня ты. Только если собираешься будить Пашку, то я возражаю. Я тоже собственник. Не в меньшей мере, чем любой другой.
- Но ты же не баклажан? - вдруг вставила свой голос Светка.
- Нет. Папа не баклажан. Он просто собственник. У нас есть по этому поводу акт.
- У него есть еще собственность. Без всякого акта. Катя.
- И не только Катя. Та женщина, в которой он весь вчера пришел.
- И я, - снова добавила Светка.
- И Лена тоже, - добавила мать. - Наш папа любую неразбуженую разбудить может.
- К чему ты это?! - возмутился Виктор.
- А ну не ссорьтесь! - приказала дочь.
- Мы не ссоримся, - тут же улыбнулся отец и поджал ее к себе за грудки, будто подтверждая свою собственность. - Мы так обычно разговариваем.
