Со мной твои руки… Гладь… гладь меня везде… Там тоже, чего ты стесняешься?
>Не спеши, моя голенькая, не спеши… Слышишь, как громко капают капли?
>Да… хлюпают… так звонко… и эхо, эхо от них… так далеко уходит… в самую-самую даль… и высь… и глубину… А вокруг такая тишина… Что ты хочешь?
>Поворачивайся и плыви спинкой туда, в средний угол. А я рядышком лягу.
Он вошел в воду и опустился рядом с нею. Подложил левую руку под ее голову, а правую ногу перекинул через коленку и мягко уложил между ее разинутых ног.
>Как с мамой… Теперь нам все можно, да?
>Нам можно все, что можно нам.
>А как ты знаешь, что можно нам?
>Я еще не знаю.
>Мы почувствуем, да?
>Да.
>Тогда ласкай.
>Ласкай-полоскай. Так это называется.
>Одним словом?
>Да.
>Красиво…
Совсем-совсем недавно - каких-то пятнадцать быстрых лет назад - она была маленькой клеточкой внутри своей мамы. Внутри его Иринки. Одной единственной клеточкой… Тогда она еще не была его дочерью. Ждала, когда придет он и оплодотворит ее собою.
И он пришел и проник в нее. И переиначил в ней все по своему подобию.
И тогда она стала его дочерью…
Он проник в нее и она стала его дочерью…
И вот она снова рядом с ним. Совсем взрослая. Теперь уже его дочь и… странная непонятной ему странностью любовница… Не пускающая в себя никого, кроме своего отца… даже мысленно. Зачем же тогда ей дана такая красота? Не для него же!.. Такие великолепные пропорции, такая гладкая волнующая кожа, такие манящие выпуклости груди и лона, такая упругость изящных губ - так податливо расходящихся навстречу его пальцам…
Плотно сжатое колечко на дне ямки под губами от первого же его прикосновения сразу раскрылось и пустило внутрь, лишь слегка подрагивая краями. И совсем не сопротивлялось - ни единой капельки времени - легко расходясь в стороны, пропуская и второй палец, и как бы даже приглашая в себя третий - почти точно так, как это бывает от теплой воды у ее мамы…
И, так же, как мама, она совсем расслабилась, уронив голову за его руку, безраздельно и безропотно доверяя ему свое тело в ожидании удивительного…
Кончиками пальцев он осторожно провел по складкам - очень легко и мягко, ведь у нее там еще не зажило после того негодяя - боясь задеть ту самую точку прямо под лоном, от касания которой Ирка начинает сходить с ума…
>У меня всюду внутри под кожей что-то щекочется… и щиплет - но так приятно… Боже, как невыносимо сладко…
Он медленно убрал пальцы из влагалища и снова стал гладить ее кожу - по всему телу, от лица до пальчиков на ногах, - а она совсем сомлела, заискрилась невидимыми, но четко ощущаемыми под пальцами искорками, и кожа стала покрываться мелкими-мелкими пупырышками, а водные поверхности над ними засуетились, запрыгали мелкими протуберанцами…
Ну вот. Все так же. Почти все так же. Все почти так же.
