- Сейчас ты такая маленькая-маленькая, розовенькая, вся мокренькая, сидишь себе головкой вперед и думаешь: ну когда уже, наконец… ну давай, давай, тужься…

И понеслась… так, что мама даже раскраснелась. Умеет Ирка сочинять воображения… никогда не повторяясь. Это уж точно.

- Плюх! - воскликнула, наконец, она, перекрикивая звон будильника. - Все! Выскочила на свет Божий! Поздравляем тебя! Всем до дна!

Вино действительно оказалось замечательным на вкус, густым, совсем не приторным, с необыкновенно приятным, тонким запахом…

- Так. Первая процедура в новом году!

Взяла коробочку с духами, подошла к маме, открыла пробку пузырька, понюхала, поднесла к маминому носу, потом перевернула на пальце и перенесла капельки ей за уши, за одно, потом за другое, с наслаждением втянула в себя запах и поцеловала в обе щеки.

- Теперь ты, - повернулась к Виктору.

Тот в свою очередь отметился на обеих щеках. Духи, конечно, были потрясные…

- Спасибо, дети… спасибо… Так приятно…"

"В общем, процедура получилась отменно, и все они были очень довольные, по-настоящему веселые и озорные. Радовались смешным воспоминаниям, перебивали друг друга, спорили о том, как было на самом деле; снова пили вино, по чуть-чуть, чтобы не сильно пьянеть; бегали в туалет, по быстрому, чтобы не прозёвывать воспоминаний; потом снова поднимали тосты, снова по чуть-чуть, потому что ведь и водку уже сегодня пили, хоть понемногу, но все-таки… и так целые два часа, пока Иринка не воскликнула, широко расставив руки и выпятив к Виктору грудь:

- Так. Все. А теперь я хочу!

Елена Андреевна засмеялась, помахала ей шутливо-укоризненно пальцем, покачала головой:

- Ой Ирка, Ирка… неугомонная… совсем стыда в тебе нет.

- Ни-и-и чуточки!

- Ну, лезьте тогда на диван, постель я вам сейчас принесу.

- Со стола не убирай! Мы еще все будем пить!

Одним движением стянула кофточку и прижалась голой грудью к голове сидящего за столом мужа, а тот шутливо-жадно цапнул ее губами за сосок.

Они оказались на диване раньше, чем мама принесла постель; на Иринке уже не было юбки, а на нем брюк и футболки, только плавки, он не дал ей их стянуть, пока не придет и не уйдет мама, тогда она тоже не стала снимать свои трусики, те самые, в которых попка остается совсем голой, а оседлала его верхом, уткнувшись руками в его грудь, но, когда мама зашла с подушкой и простыней и, не находя, куда это им положить, чтобы они достали, все-таки подошла и положила подушку Виктору к голове, Ирка вдруг быстро оттянула вниз его плавки, так, что его плотный стержень маятником выскочил из-под них и стал торчком вверх, а потом так же быстро оттянула вбок трусики и плавно насадила себя на него до упора, так, что мама видела все это прямо перед собой…

- Все. Можешь оставаться. Уже ничего не видно.