Еще одна из рода Болейн (Другая Болейн)

"Филиппа Грегори

Еще одна из рода Болейн

Весна 1521

Слышен приглушенный рокот барабанов, но мне ничего не видно — только кружева на корсаже, дама передо мной полностью закрывает эшафот. Я при дворе уже больше года, бывала на многих празднествах, но на таком — никогда.

Шаг в сторону, вытянуть шею — и наконец я вижу осужденного, рядом с ним священник, вот они вышли из Тауэра, медленно ступают по лужайке, туда, где ждет деревянный помост. Плаха — посредине, палач давно готов, рукава засучены, черный капюшон опущен на лицо. Похоже на маскарад, все такое ненастоящее, придворное увеселение, да и только.

Король

[1]на троне рассеян, будто повторяет про себя речь — готов простить преступника. Рядом с ним трое, лица мрачные: мой муж Уильям Кэри — года не прошло, как мы поженились, мой брат Георг и мой отец — сэр Томас Болейн. Я переминаюсь с ноги на ногу в маленьких шелковых туфельках, хорошо бы король поскорее даровал помилование, тогда можно будет пойти позавтракать. Мне всего тринадцать, и я зверски голодна.

Герцог Бекингем еще далеко от эшафота, но уже скинул теплый плащ.

Он наш близкий родственник, я зову его «дядюшка». Он был на моей свадьбе, подарил позолоченный браслет. Отец говорит, герцог не раз уже ссорился с королем, у него самого в жилах королевская кровь, и гарнизон он держит слишком большой — это не радует короля, который пока не слишком прочно сидит на троне. Хуже всего, люди слышали, герцог как-то сказал — у короля нет сына и наследника и он, наверно, так и умрет, не оставив после себя потомка.

Подобных мыслей вслух не произносят. Король, двор, да и вся страна — все уверены, королева скоро, совсем скоро, родит мальчика.

А кто с этим не согласен, уже ступил на скользкую дорожку — ту, что кончается деревянными ступеньками на эшафот. Герцог, мой дядя, уже идет по этим ступенькам, шаги твердые, ни малейшего признака страха. Хороший придворный никогда не скажет неприятной правды. Жизнь при дворе — сплошной праздник.

Дядя Бекингем как раз подошел к краю эшафота — настало время последних слов. Мне ничего не слышно, да и в любом случае я не свожу глаз с короля — пора уже ему подать реплику, произнести положенное королевское помилование.

Этот человек, там, на эшафоте, залитый бледными лучами золотистого утреннего солнца, играл с королем в теннис, состязался на турнирах, сотни раз пил с ним и в кости резался, они — товарищи с детства. Хорошо, король преподал ему урок — и к тому же при всем честном народе, а теперь надо его простить, а нам всем отправляться завтракать.

Фигура вдали повернулась к духовнику, герцог склонил голову, поцеловал четки. Упал на колени перед плахой, вцепился в нее обеими руками.