– Пожалуйста, я очень хочу от нее избавиться.
– Все настолько плохо?
– Еще хуже, – отвечаю я.
– Покажешь? – с интересом просит Мэй.
Келси передает мне полупустую бутылку с вином, распахивает куртку и поднимает край свитера.
– О, черт! – Мэй со смехом прижимает ладонь к губам. – Плохо дело. Ты, к тому же, сейчас выпила – не думаю, что ребята возьмутся, – прикусив губу, она барабанит пальцами по стойке. – Сейчас позову мастеров, посмотрим, что можно сделать.
Мэй поворачивается на крутящемся стуле и, откинувшись на спинку, громко выкрикивает:
– Кэм, Зейн!
– Что у тебя там? Я не буду снова играть в морской бой, Мэйс, я работаю.
Из проема круглой арки показывается парень. На нем белая футболка, поверх которой надет черный фартук, и это слегка пугает, пробудив в воображении картины иголок и огромных пятен крови.
А еще я знаю этого мастера, но не то чтобы лично. Это Кэмерон Райт. Мы вместе ходим на социологию. Правда, он появляется на занятиях только по праздникам или заглядывает туда от скуки.
Даже несмотря на то, что Кэмерон не отличается спортивным телосложением, не наделен смазливой улыбкой и милыми ямочками на щеках и даже не разъезжает по городу на мотоцикле с загадочным видом, он все же довольно популярен в кампусе.
Кэмерон воплощает в себе идеальную небрежность. Его загорелые руки украшены множеством маленьких татуировок. Природа будто решила поиздеваться над нежными женскими чувствами и наделила этого парня острыми скулами и яркими голубыми глазами. Взъерошенные каштановые волосы выглядят так, словно Кэмерон забыл расчесаться, но, черт возьми, ему это идет."
"Эстетичная внешность поп-рок музыканта и широкая открытая улыбка тут же располагают к Кэмерону.
– Что такое? – спрашивает он у Мэй, разводя руки в стороны.
– У нас тут стандартная ситуация, – она кивает в сторону Келси.
Кэмерон поправляет спадающие на лоб волосы кончиками пальцев и переводит взгляд на Келс.
– Ну, и что у нас тут? – с улыбкой интересуется он. – Имя бывшего или грязное словечко?
Вздохнув, Келси вновь поднимает свитер. Кэм подходит ближе и наклоняется, чтобы рассмотреть рисунок, а затем издает смешок.
– Серьезно? Умоляю, скажи, что это в честь Чендлера Бинга.[1]
– В честь бывшего.
– Твою мать, – он выпрямляется и, запрокинув голову, тяжело вздыхает.





