— Ну, мне пора, — встав из-за стола, убрала в раковину чашку и блюдце.
— Ты не поздно?
Вопрос был риторический, ответа давно не требовал, но я по привычке тут же поделилась планами:
— У меня собеседование. На работу устраиваюсь.
Между прочим, почти не соврала.
— Уже? Я думала, ты пару недель отдохнешь, погуляешь, позагораешь. Вон какая погода стоит.
— Иногда удается совмещать полезное с приятным. Я с Зиминой, за компанию.
— С Наташей? — оживилась мама. — Как там ее семейная жизнь?
— У нее теперь просто жизнь, новая и как всегда удивительная.
— Быстро, — не удержалась от комментария мама. — Непутевая она все-таки, хоть и добрая. Несется по жизни, сметая все на своем пути: и хорошее, и плохое. Ей бы притормозить немного. Хоть ты попробуй ее остановить.
— Межпланетный экспресс по имени «Наталья Зимина»? Да еще на полном ходу? Нереально, — я рассмеялась, но в этот момент часы в комнате пробили восемь. — Опаздываю!
— Ладно, беги уж… Только, пожалуйста, будь осторожна. Ты же знаешь, я всегда за тебя волнуюсь.
Она вновь потянулась за чашкой, потом вспомнила, что та пуста, вздохнула и неловко потерла ладони.
— Знаю, мамочка, — я чмокнула ее в щеку. — Все. Пока.
* * *Я стояла на остановке уже минут двадцать, а автобуса все не было. Народ прибывал, волновался, опаздывал. Припекающее не по-утреннему жаркое, ослепительно яркое солнце комфорта не добавляло.
— Идет! — радостно воскликнула миниатюрная женщина, то и дело всматривающаяся вдаль."
"Люди оживились и оккупировали тротуар вдоль дороги. Час пик, ничего не поделаешь. Прорываться придется с боем.
Но схватки не случилось. Стоило дверям раскрыться, как меня занесли внутрь на общей волне — я даже смогла ухватиться за поручень, — и тут же сдавили со всех сторон, удерживая даже на самых крутых виражах. О помявшейся одежде старалась не думать. Можно было с вечера и не гладить, все равно эффект тот же.
Пару остановок ехала почти сносно, но затем везение закончилось. В проходе появилась старушка. Я даже сразу не поняла, что в ней показалось таким подозрительным и странным. Бабка, как бабка. Несмотря на жару, на голове — видавший виды шерстяной платок, из-под которого торчат растрепанные седые прядки волос.
Впереди, перед собой, бабуля толкала хозяйственную сумку на колесиках, набитую каким-то барахлом. Причем, делала это так ловко, словно вокруг никого не было. Каждый ее шаг сопровождался ворчанием или оскорблением в адрес попавшего под колеса пассажира.
— Фу-у-у, набилися, как селедки в бочку… Все едут куда-то, едут… — шипела она.
