Мохаммед провел меня через двор, мы поднялись по ступенькам в мою комнату, и он ушел. Я знала, что мне не следует появляться на его территории и пытаться общаться с его семьей. Он уже дал понять, что ему не хочется, чтобы я фотографировала «его» женщин. У меня было такое чувство, что он боится показывать мне свой дом, чтобы я не сделала снимки тайком."

"Но его племянники, племянницы, сыновья, дочери и даже жена подсматривали за мной из двора. Я сделала знак, что они могут войти, думая, что мои попытки наладить контакт тщетны: ничто не может разрушить барьер, возведенный годами унижений и приватности семьи.

Но я ошибалась. Ко мне в комнату робко вошла девочка-подросток с крупными грязными руками, чтобы поздороваться. Поскольку мы не говорили на языке друг друга, наше общение ограничилось рукопожатием, она первой протянула руку. Я чувствовала себя смертельно больной, которая лежит в палате, а люди приходят, чтобы посмотреть на него через стекло и пожалеть его.

Прошло четыре дня с того времени, как я приехала в Афганистан, и мне было интересно, что произошло в мире с тех пор, как я его покинула.

Афганистан находится во временной капсуле войны. Многие афганцы даже не представляют, насколько далеко в технологическом отношении ушел остальной мир. В стране нет иностранных газет, нет телевизионных новостей. Даже электричество здесь не везде. Меня охватила клаустрофобия. Тревога. Я давно не мылась, и запах пота просачивался через одежду. Я скучала по утренним пробежкам в парке Лодхи в Нью-Дели, мне не хватало вида пухлых индианок, замерших в позах йоги. Я скучала по бассейну в Американском клубе и ледяному пиву с шапкой пены в конце дня в клубе иностранных корреспондентов. Я скучала по всему, чего я даже не осознавала, но успела полюбить. Я очень многого не осознавала. Например, собственной свободы.

Но, растянувшись на тонком матрасе, я поняла все преимущества того, что я гостья в Афганистане. У меня всегда будет собственная комната – в доме Мохаммеда мне отвели комнату, застланную коврами, с большим окном. В эту комнату не войдут мужчины. Мне не нужно думать о своей внешности, стремиться выглядеть привлекательно и очаровывать мужчин.

В Америке я тратила массу времени и сил на то, что в Афганистане казалось пустым, если не бессмысленным. Было интересно погрузиться в незнакомый мир и идеологию.

В последние несколько дней пребывания в Афганистане, когда я бродила по улицам и входила в дома людей, я начала понимать и ценить ту анонимность и ту защищенность, какие давала мне плотная одежда, окутывавшая меня с головы до ног. Я поняла необходимость постоянно быть прикрытой.