– Я этой болью растерзана… Оглушена виной… Уничтожена стыдом… Никогда больше заниматься этим не хочу!

Сглатываю, ощущая нездоровое давление в ушах. Слышу этот звук так четко, как и удары своего перебитого сердца. Изнутри меня наружу будто динамики выведены.

– Не хочешь – не будем, – заключаю надорванным тоном.

Ю затихает и отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Не веришь, что смогу?

Выдав судорожный вздох, она неопределенно качает головой.

– Я хочу тебя. Всю тебя, Ю. Дело ведь не только в сексе. Его в моей жизни было предостаточно.

– Но… Ночью ты делал все эти вещи…

Сморщив лоб, усмехаюсь.

– Да, – выдаю приглушенно. – Я хочу делать все эти вещи с тобой, – как ни выравниваю тон, голос предательски садится. – Хочу, чтобы ты позволяла мне то, что никогда не позволишь другому. Хочу дарить наслаждение тебе и выжимать из твоего тела собственное. Хочу доводить нас до исступления, до безумия… Но это не главное.

– Прекрати-прекрати, – тараторит Ю, жмурясь и рдея. Лицо ее буквально пышет жаром. – Не говори об этом больше.

– Не буду, если ты пообещаешь не связывать эту ночь с кончиной своей бабушки.

– Это…

– Это все, о чем я прошу.

Сжимаем ладонями лица друг друга. Сталкиваемся лбами. Понижаем тон до шепота.

– Не знаю… Возможно ли это?

– Я знаю. Возможно.

– Я не знаю… Не знаю… – голосит тихо, но скулит так мучительно и так жалобно. Сердце рассыпается. В порошок. – Не знаю, как это пережить…

Вытираю пальцами горячие слезы. Целую соленые губы.

Позволяет. Боже, хвала тебе, позволяет.

– Бабушки нет… Представляешь?.. Это так больно… Так больно, Ян… Никогда подобного не ощущала… Я сама умираю…

– Это пройдет, Ю… Обещаю.

– Пройдет?.. Как это может пройти?..

– Пройдет, – повторяю.

И целую глубже. Настоящий контакт инициирую. За грудиной прошивает молниями, ведь Ю отвечает. Блядь, как она отвечает… Неожиданно страстно. Усилителями этой страсти, безусловно, являются жгучая боль, заплесневевшая горечь, бездонная вина и беспредельное отчаяние. Вцепляемся друг в друга, не скрывая душевного надрыва. Выплескивая чувства, небо на землю обрушиваем. Тяжело, темно и страшно под его весом становится. Задыхаюсь. По щекам ползут одинокие, но самые настоящие слезы. И все же на каких-то резервных силах я продолжаю целовать Ю. Не могу отпустить. Боюсь. Сжимаю так напряженно, кости трещат.

– Я-я-ян…

– Я люблю тебя, Ю. Я тебя люблю. Я тебя люблю, – бомблю горячо, перекрывая расползающуюся по нутру безнадегу.

– Я-я… Я тоже… Тоже люблю тебя, Ян!"

"После этого мне становится легче. Я даже могу сделать полноценный глубокий вдох.

– Все ведь в силе, зай? Мм-м? Наш уговор… Ты уедешь со мной, когда все утрясется?

Чувствую выдох Ю, когда она открывает рот, чтобы ответить. Но слова вкусить не доводится.

Мощный удар сзади.