Но она больше не пытается его отрегулировать. Ей, как и мне, уже неважно, что подумают все остальные. Но я все равно показываю пацанам, чтобы возвращались к игре, отдаю им мяч и ненавязчиво оттесняю Ю к краю поля.
«Если это, конечно, возможно…»
Это, конечно, невозможно.
Я что, похож на идиота? Или на шизанутого мазохиста?
Я не хочу с ней дружить. На хрен! Мне эта дружба в прошлом все жилы вытянула.
Но…
Голодная псина внутри меня не может не покуситься на выставленные ей под нос объедки: разговоры с Ю, ее улыбки, тренировки, чертова куча времени вместе… Вдвоем. Ведь здесь между нами не будет Свята.
«Прекратить бесоебить. Заняться своей ебаной жизнью», – напоминаю мысленно.
Ты тут не из-за нее… Докажи всем! Докажи себе!
Угу. Обязательно. Именно для этого я и подал документы следом за Филатовой. И приплатил в деканате, чтобы попасть в группу с ней, тоже только ради того, чтобы доказалка толще стала.
– А если… Да? – выдаю едва ли не буром, пряча за грубостью зашкварную радость. Ебать, я счастлив. Ебать… – Надо подумать."
"– Подумай, пожалуйста, – добивает Ю. – Я не хочу с тобой конфликтовать. Надо быть взрослыми.
– А ты выросла? – толкаю с провокацией.
Ухмыляюсь, словно вся эта ситуация мне реально ниже шланга. Вертел я ее предложение… Ага.
Юния, хватая ртом воздух, не выдает ни звука. Только краснеет, словно я посмел заметить в ней нечто неприличное. Прям палкой ткнул, блядь, в самое мягкое.
Сука… Не вздумай, Нечай. Не вздумай!
– Как ты собираешься дружить со мной, если ты говорить со мной боишься?
– Мне просто… Нужно к тебе привыкнуть.
Нет, сука, не нужно.
– Только, пожалуйста, не трогай Валика… И… Пусть о нашей дружбе за пределами университета не знают. Не говори Святу, пожалуйста. И родителям моим не показывайся.
И тут я, конечно, подавившись горечью, выдаю жуткий ржач.
Ничего не изменилось. Я по-прежнему дерьмо под ее ногами.
– Свободна, – посылаю не так прямо, как стоило бы, но в интонациях все маты звучат.
Сваливаю первым, только чтобы не видеть эти ее долбоебучие слезы.
10
Какого хрена она продолжает это?!
© Ян Нечаев
– Я говорил с Черепениным. Он сказал, что ты нашел Его?
Голос отца, несмотря на свою природную богатырскую силу и ощутимую внушительность, по большей части звучит тихо и мягко. Вытекая из динамиков, плавно заполняет салон машины. Кажется, физически теплом окутывает. Но за грудиной привычно заламывает. Наверное, это можно назвать тоской, которую я не имею права выказывать.
Подворачивая нижнюю губу, с силой ее закусываю. Натужно тяну ноздрями кислород. Так же медленно выдыхаю.
– Не совсем, – выравнивая тон, исключаю любые колебания. Из-за этого звучу несколько сухо, но иначе не получается. – Есть зацепки, где Он может скрываться. Проверяю.
