Она имела некое значение для задержанного. Худой грязный человек беспокойно закрутил головой и замолчал. Кулаков усадил его на стул, поставленный Рязанцевым посреди комнаты. Потом он неторопливо снял с задержанного наручники.
Гуров поднялся, позвал Кулакова в коридор и там сказал:
– Зря привел сразу к нам. Оставил бы в обезьяннике, рассказал бы нам о задержании. У нас было бы время подготовиться к допросу.
– Я посчитал, что так будет лучше. Он сразу сознался в убийстве и рассказал, где спрятал куртку. Собственно, из-за нее он и убил.
– Неужели из-за куртки?
– Ну да.
– Ладно, Сережа. Давай поступим следующим образом. Ты его брал, что-то в нем понял, какой-то контакт у вас наладился. Веди допрос ты, а мы побудем свадебными генералами. Если что, вмешаемся. Документы у него какие-нибудь есть?
– Сергушенко поехал к нему домой за паспортом.
– Хорошо, Рязанцева посадим за стол, пусть записывает.
Личность задержанного они установили точно: Владимир Букин, ранее судимый и не имеющий определенных занятий. Персонаж, хорошо известный в кругу местных пьяниц и бомжей. Он проводил много времени с теми и другими, в том числе и в поисках добычи. Они вытаскивали не совсем испорченные продукты из мусорных баков, собирали стеклянные бутылки и алюминиевые пивные банки. Потом кутили, если добычи хватало, или же просто покупали заурядную выпивку без всякой закуски.
Бомж, убитый на стройке, – в прошлом капитан ВДВ Александр Иванович Голодец, тоже был хорошо известен местным бездомным. Он иногда пропадал на день или два, но никогда не отсутствовал больше недели. Возвращался отмытый, побритый и в хорошей одежде. Говорил, что встречался со своими сослуживцами-афганцами. Те пытались помочь ему, вернуть к нормальной жизни.
Но Голодец, как он сам признавал, больше недели не выдерживал и снова возвращался к своим. Одежду бывший капитан обычно пропивал. Как и деньги, которые приносил с собой. В последний раз он вернулся из гостей в хорошей, хотя и ношеной, кожаной куртке."
"Работа продолжалась до позднего вечера. Тех бомжей и местных пьяниц, которые были потрезвее, допрашивали сразу. Остальных приводили в чувство медики в вытрезвителе.
Закон требует, чтобы помимо признания самого преступника следствие имело прямые доказательства его вины. Или достаточное количество косвенных улик. То и другое сейчас собиралось буквально по крохам. Кто, когда, в какой ситуации слышал от самого Вовы Букина, что тот испытывает неприязнь к бывшему десантнику, что обещал его убить или просто разобраться?
Несмотря на то что найти признаки умышленного убийства было тоже важно, большее внимание уделялось именно доказательствам самой вины, факту убийства Голодца Букиным.
