Обрывки мыслей ворочались в ней как старые жернова, складываясь в цепочки с огромным трудом.
Что с ним произошло?
Последнее, что он помнил, – проклятие отца, которое Айландир благодаря искаритам успел перенаправить на себя. Проклятие, которое оказалось слишком мощным для его и без того потрепанной защиты. Проклятие, которое его убило…
Или нет?
«Я думаю, значит, все еще существую».
Тленник усилием воли заставил себя все-таки открыть глаза и обнаружил, что находится в собственной спальне, в Грейв-холле.
Все-таки жив. Каким-то чудом. Видимо, отец в последний момент все-таки успел деактивировать собственное проклятие.
«Не успел».
В памяти вспыхнул испуганный, обреченный взгляд отца и по телу волной прошла болезненная судорога. Все естество Айландира до сих пор помнило ту дикую, испепеляющую боль заклинания, пожирающего саму его суть. Боль, которая почему-то резко прекратилась, когда… когда…
От попытки вспомнить, что произошло дальше, голову сдавило словно в тисках. Он глухо застонал, но продолжил прилагать усилия по возвращению собственных воспоминаний. И у него получилось!
Перешагнув грань между жизнью и смертью, организм Айландира словно получил импульс и пробудил в нем самом нечто, до сего момента глубоко спящее. Нечто, что позволило ему измениться и на миг стать кем-то совсем другим. Бесплотным. Недоступным для магии отца. Стать практически неуязвимым! А затем восстановить собственное тело обратно.
Но как такое возможно?! Призраки не могут возвращаться в мир живых! Не могут! Если только…
«… Если только это не Тени».
От невероятной догадки в кровь ударил адреналин, и Айландир судорожно втянул носом воздух.
Ева говорила, что его браслеты похожи на ее диадему. И по внешнему виду, и по странному поведению с исчезновением и появлением после сильных эмоций. Отец с Артесом, обсуждая новое оборотное заклинание, помнится, тоже о Тенях упоминали.
Так, получается, все эти годы он носил на себе артефакты королевского рода Домена Теней! И несмотря на то, что обычным дархатам изменчивыми не стать, браслеты каким-то образом все же изменили Айландира. А в момент смерти с ним случилось то, о чем упоминала Ева: пробудилась древняя кровь.
Вот только каким образом эта кровь вообще в нем оказалась? Почему браслеты его признали? Ведь он – тленник!
Айландир прищурился.
Отцу придется ответить на много вопросов. И о браслетах, и об изменчивых, и…
Ева! Он ведь хотел ее убить!
Сердце сжалось в жутком предчувствии, а тело само соскочило с кровати. От накатившей слабости Айландир пошатнулся, но тотчас оперся рукой на стену, заставляя себя остаться на ногах. Стиснул зубы, унимая противную дрожь, и направился было к выходу из спальни, но в этот момент дверь открылась и на пороге возник отец.
