А в основном приходилось всю неделю свадебных пиров проводить на женской половине: в закрытой зале, устланной коврами и подушками, чинно сидя с родственницами и соседками Фарида. Познакомилась со вдовами старших братьев Кирима, но это были такие погруженные исключительно в хозяйство или праздность женщины, что у нас с ними совсем не было тем для разговоров. Безумно не хватало моих орчанок деятельных и веселых, прозрачного неба степи, ветров свободы…

Традиции Халифата были долгими и утомительными. Чаще всего невесте в них отводилась роль истукана: прийти, постоять молча, пока тебя разглядывают и обсуждают, желательно опустив очи долу, уйти, вовремя поклониться и так далее. Нет, Кирим пытался мне объяснить, что вот это первый дар старшего в роду — это приветствие невестки и обещание достатка… но для меня это было пустым звуком, и я просто спрашивала: что от меня требуется. Требовалось встать, сесть, показаться, получить подарок, показать гостям, надеть подарок, показать опять гостям, потом, наконец, уйти и сидеть среди женщин — тоже чтобы на тебя смотрели и обсуждали. Сперва я еще и халифатский не знала, но способности сильфиды быстро помогли мне его освоить. Ничего приятного обо мне — неизвестной приблуде без роду и племени, пусть и магичке с богатом приданым — не говорили, конечно. «Но на роль второй жены, конечно, пойдет, все равно наследник уже есть»."

"Главный ритуал свадьбы представлял собой простое принесение клятв, причем, только мужем. Меня, одетую в алое с рисунком в виде французских королевских лилий желтой нитью, отливающей на солнце золотом, платье и в накидке с капюшоном и длинным шлейфом, проводили в храм рода УраноФэ. Это было простое одноэтажное здание, все стены которого от пола до потолка были заставлены вылепленными из глины лицами людей: одни улыбались и озорно подмигивали, другие смотрели строго и серьезно. Были тут и дети, и старики, и женщины. Кирим рассказывал, что это все его мертвые родственники, здесь были и изображения его братьев, и матери. Изображение его отца уже тоже было изготовлено и стояло в сейфе — после его смерти Кириму предстояло поместить ее на полочку. Если вдруг что-то случалось, и одна из масок разбивалась от старости или случайно, считалось, что этот член рода уже родился в мире вновь, а его старое имя должно быть забыто. Когда же человек совершал преступление, его маску нужно было разбить. Впрочем, иногда, если род не считал преступление настолько страшным, маску просто скрывали в потайных ящиках или комнатах или, разбив, лепили заново по памяти, чтобы духу предка дать возможность продолжать следить за своими потомками.

Во время свадьбы невесте в Халифате ничего не требовалось делать, только прийти и присутствовать.