– Только и второго из своих сетей она не выпустит, – все тем же задумчивым тоном продолжил Всеволод Игнатьевич. – Что ж, треугольник – весьма устойчивая геометрическая фигура. Опять же, необходимая для интересов дела.

Действие атропина понемногу начинало ослабевать. Дарновский вдруг обнаружил, что уже может различать контуры домов. Он посмотрел вокруг. Что-то больно долго они ехали – если, конечно, тесть вез его домой, на Вернадского.

Э, да ведь это Волгоградка! За разговорами он не заметил, как они чуть не весь город промахнули. Ну да – трафика-то никакого нет.

– Куда вы меня везете? – заерзал на сиденье Роберт.

Всеволод Игнатьевич удивился.

– Как куда? Ты же хотел домой? Вот я тебя и везу в Кузьминки, в ваше с Марианной гнездышко. Она немножко окрепнет, и доставим к тебе, в лучшем виде.

Покраснев и опустив глаза, Дарновский несмело спросил:

– А… а как же ваша дочь? Инна?

О, Господи, только сейчас до него дошло. Ведь три месяца прошло! Как там Инна? Что отец ей рассказал? И рассказал ли вообще что-нибудь?

Тесть невозмутимо ответил:

– Во-первых, она не Инна. Во-вторых она мне не дочь. Это наша сотрудница, выполнявшая долгосрочное задание, которое теперь закончилось.

Не переживай ты так из-за нее. А то во время допросов прямо достоевщину какую-то устроил: «я подлец, я мерзавец, я предатель». С Инной всё будет нормально. Ты для нее всегда был просто «кроликом».

– Кем? – пролепетал Роберт, вспомнив, что именно этим словом жена мысленно называла его, находясь в посткоитальной расслабленности.

– Ну, словечко у нас такое в Санатории. «Кролик» – это «мутный», находящийся под постоянным наблюдением. Вроде как подопытный. Юмор такой, не обижайся. Мы ведь на вас с Сергеем первоначально как вышли? У меня есть специальный отдел, который занимается мониторингом всяких странных, логически трудно объяснимых происшествий.

Пролопачивает провинциальную прессу, проверяет слухи и прочее. А тут ДТП, в котором рейсовый автобус ни с того ни с сего разбивается в лепешку непонятно обо что, причем двое пассажиров остаются целехоньки. Это довольно типичный случай. Например, если где-нибудь ни с того ни с сего грохнулся самолет, а кто-то из бывших на борту чудодейственным образом уцелел – девяносто девять процентов, что без Мигрантов не обошлось. Мы вас обоих поместили под наблюдение. Убедились: точно, наши кадры. Вел вас с Сережей лично я. Потом подключил Инну. Семь лет с тобой проработала, из лейтенантов в капитаны выросла.

– А… а теща? Ну, Александра Васильевна?

– Тоже наша сотрудница, майор запаса. У меня, Роб, на самом деле сын и дочка. Жена умница. Я вас обязательно познакомлю.

Тут Роберт умолк надолго. Наверно, минут на пять. Нужно было разобраться в собственных чувствах.

Ощущал ли он себя униженным? Да, безусловно.