Под ногами желто-фиолетовым ковром стелились анютины глазки, сквозь которые пробивались стрелы колокольчиков. Вокруг царил тот самый, знакомый фиолетовый сумрак, а одинокие светлячки желтыми глазами смотрели из темноты. Где-то пахло сладкой ночной фиалкой, и узнала этот запах… У меня такое чувство, что я только что прислонилась к любимому.
Осмотревшись по сторонам на предмет «мало ли», я шагнула к терновому клубку. Стоило мне прикоснуться к колючкам, как они развернулись, обнажая изумительной красоты белоснежный цветок. Я даже не знаю с чем его можно было сравнить! Он напоминал бело-розовый лотос, внутри которого цвела розовая фиалка. Тонкая сверкающая паутинка бережно оборачивала лепестки, словно чья-то заботливая рука накрыла их одеялом.
Так! Хватит любоваться! Хватаем и бежим!
Я бросилась к цветку, но стоило только дотронуться до него, как послышался звонкий мелодичный смех. Он был везде и нигде, а я на всякий случай повертела головой.
— Ты зря пришла сюда! – послышался тихий женский голос за моей спиной.
Я обернулась и увидела пепельноволосую девушку такой красоты, что едва ли не сменила ориентацию, заворожено глядя на длинные волосы, водопадом стекающие на цветочный ковер. Белоснежное платье переходило градиентом в розовый и растекалось нежным шелком. Оно сверкало так ослепительно, что мои уже привыкшие к полумраку глаза едва не ослепли. Белые крылья, огромные, почти в самый пол, роскошно переливались перламутром и сверкали волшебными звездами, а на голове огромными нежными опалами играла изящная корона.
Лицо девушки казалось безукоризненным, а огромные темно-розовые глаза в обрамлении густых и почему-то темных ресниц смотрели на меня с любопытством.
— Ты зря сюда пришла, — повторила красавица, а я все не могла вернуть свою челюсть на место. Если бы мне в детстве подарили такую куклу, то я бы от восторга не добежала бы до горшка. – Та, чьи крылья у тебя за спиной, тоже пришла сюда однажды. И тоже зря…
Крейддилад промолчала, опустив глаза и улыбнувшись.
— Я понимаю, какой путь вы проделали с ней, чтобы услышать одно и тоже. Чудовище невозможно любить, — послышался ее голос, а она улыбнулась, глядя мне в глаза. – Я никогда не любила Оберона.
— Ты его не любила? – опешила я, чувствуя, как до меня начинает доходить.
— Нет. И те, кто были после меня, видимо, тоже, раз ты пришла сюда, — пожала плечами красавица, глядя прекрасными и необычными глазами на любимые цветы. – Никогда. Отца сейчас нет здесь, поэтому я могу тебе все рассказать… Мне нет смысла лгать тебе. Знаешь ли ты, что такое быть принцессой фей? Хорошо, спрошу по-другому, знаешь ли ты, что такое быть дочерью самого могущественного короля? Моя мать Меривеза была королевой фей.
