Насколько я знаю, мой дядя Ллевелис по приказу моего отца проклял Оберона тем, что он умрет вместе с той, которая его вызвала. Как только умирает она, умирает и чудовище…. Пибэди, пабэди ду!
Я вспомнила о том, что что-то подобное говорил дракон, но тогда я не предала этому значения, а сейчас память воскресила момент, когда поверженный дракон лежал у ног Оберона."
"— Так что чудовищу осталось совсем немного. Как только умрешь ты, начнет умирать и чудовище. Хочешь сохранить жизнь чудовищу? Тогда найди цветок, который останется после смерти той феи, которая его любила! Если такая вообще найдется. Как только чудовище прикоснется к такому цветку, а капля сока попадет ему на кожу, он будет спасен… И если в его душе, пусть даже очень глубоко, была любовь к этой фее, то она снова вернется к жизни! — улыбнулась Крейддилад. – Иначе про вас придумают какую-нибудь романтическую балладу… Или очередную легенду про то, как я бросилась в гущу сражения, не выдержав того, что любимый отец сражается с любимым мужчиной. Я ненавидела Оберона точно так же, как и ненавидела отца. Если бы я любила отца, то разве хотела его свергнуть и получить свободу в придачу к короне?
— Что ты только что сказала? – послышался голос, а я вздрогнула, упустив тот момент, когда вокруг стала расползаться тьма. – Ты ненавидела меня? Так это ты все сделала! За что? За что? Я любил тебя больше всех, я заботился о тебе, я оберегал тебя! Я хотел, чтобы он хранил память о тебе, как храню ее я!
Крейддилад смотрела на тьму, а потом вздохнула.
— Может, именно за это? – спросила она, глядя красивыми равнодушными глазами и исчезая в цветке. – Подслушивать нехорошо, отец.
Я опасливо косилась на тьму, быстро доставая свои бумаги из корсета. «Перенеси меня туда!», - шептала я, лихорадочно тыкая палочками в сердечки с вензелями. Связываться с тьмой мне не хотелось. Павлик дрожал, как мышь, хотя он и был всего лишь маленьким мышонком.
— Это правда? – произнесла тьма, растекаясь по лощине. – Горе мне! Горе!
«Перенеси меня туда!», - прошептала я, прикасаясь к очередной бумажке. Крылья затрепетали, а я меня подняло в воздух. Тьма укрывала терновник, цветочный ковер, подползая все ближе и пытаясь до меня дотянуться, но что-то словно обрубало ее. Я с удивлением смотрела на то, как тьма изо всех сил тянется, но не может меня схватить.
— Ты смотри! – пропищал Павлик, цепляясь за мои волосы. – Она не может к тебе прикоснуться! Ура!
Я почувствовала, как яркие искорки окутали меня, а через мгновенье мы были в моей комнате. Мои руки все еще дрожали, а я села на кровать, чувствуя, что все настолько плохо, насколько может быть!
— Мамочка, а может быть, он любит тебя? – пропищал Павлик, поглаживая меня маленькими лапками.
