Может, попробовать? Может, рискнуть? Вдруг успею?
— А как ты догадалась? Пришлось разыграть этот балаган с маленьким принцем и его мнимым похищением, а потом предложить сестре прогуляться в лесу! – улыбнулась Мелюзина. – Я всегда заслуживала быть королевой, но Ллуд выбрал сестру. Увы, не все бывает так, как нам хочется. Но все можно исправить, если наберешься терпения, голубушка… Знаешь, искусство быть феей – это умение влиять на события так, чтобы никто не догадался, что это ты. Украдкой брошенное заклинание, умение оказаться в нужном месте в нужное время, чары, которые способны изменить ход истории… Сделать кого-то противным до омерзения, до желания убить на месте… А это — опыт, моя голубушка, опыт… Тысячи крестников и крестниц… Ну, пожалуй, уроков на сегодня достаточно. Тебе они все равно не пригодятся.
— Где Оберон? – спросила я, чувствуя, как меня знобит.
— Отправился искать изменницу! – таинственно улыбнулась Мелюзина. – Чтобы убить, разумеется! Но мы не скажем ему, где ты. А знаешь почему? Потому что я слишком стара, чтобы третий раз расчищать себе путь к трону. Умрешь ты, умрет и Оберон. И тогда править будет некому. Кроме меня, разумеется!
— Значит, Крейддилад убила ты? – напрямую задала вопрос я, а она улыбнулась, растворяясь в воздухе.
Как только Мелюзина растворилась в воздухе, оставив после себя дождик волшебных искорок, Павлик выпал из трусов, а я села на пол, глядя на аквариум, в котором придется доживать остаток короткой и яркой жизни.
— Не плач, мамочка, — пищал Павлик, а я баюкала его на груди. – Мы что-нибудь придумаем!
— Я так рада, что ты есть у меня, сыночек, — улыбнулась я, чувствуя, что никогда его не брошу. – Такой славный, маленький, пушистый! Слушай внимательно. Когда я умру, они все равно придут сюда, чтобы убрать меня, а ты постарайся выбраться? Понял? Ты все понял? Не смотри на меня так! Мама любит тебя! Помни об этом!
Меня трусило, а я видела, как сеть паутины покрыла грудь, расползаясь по шее. Нужно думать! Нужно выбираться! Собравшись с силами, я встала, ощупывая стекло и пытаясь боком разбить его, но ничего не вышло, а локоть гудел от боли. Я прикусила язык, вспоминая, что ругаться при ребенке – включать режим «почемучки».
— Тля! – не выдержала я, снова пытаясь разбить собой стекло. Я напоминала ту бабочку, которая бьется об оконное стекло, в надежде вылететь на улицу."
"— Мама! – послышался голос Павлика, а я обернулась, глядя на то, как внутри нашего аквариума расползается тьма. Он мчался ко мне, а я сползала спиной по стеклу, ловя мышонка и прижимая его к груди. Не отдам!
— Чего тебе? – спросила я, сглатывая и глядя на тьму, которая клубилась рядом.
