Черные нити, как след ожогов ползли по белоснежной коже, а я попыталась отшатнуться, оттолкнуть его, чувствуя могильный холод, от которого накатывал первобытный страх. Вишневые глаза смотрели на меня так пристально, а рука в перчатке поймала меня за подбородок. Сверкающий клинок в другой руке померк, оставляя нас в кромешной темноте, от которой накатывал дикий ужас.
— Альбераунт, — отовсюду шептала тьма, а я зажмурилась, не желая верить в то, что происходит, дабы сберечь очень нервную систему. – Ты слабеешь и угасаешь… И твоя Дикая Охота тебя не сможет защитить…
Он словно раздумывал, тяжело дыша и глаза мне в глаза, а я не понимала, почему он склонился ко мне. Его слабое дыхание, словно угасало, и я едва чувствовала ветерок на своих губах. Мир превратился в безумный хоровод, который кружился в пламени чужих волос.
Стиснув зубы, он сжал меня, чтобы через мгновенье склониться надо мной в жадном, страстном и каком-то диком поцелуе. Животный, алчный, ледяной поцелуй впивался в меня, заставив покачнуться. Мои руки уперлись в холодный металл доспеха, а я изо всех попыталась оттолкнуть его, но чужие губы начинали теплеть, наполняя тело сладкой, терпкой, приторной и обволакивающей негой, от которой руки ослабели. Я уже трепетно ловила каждые вздох, каждое, даже едва ощутимое прикосновение губ. Ноги подкашивались, мир крутился бешенным калейдоскопом. Его губы снова и снова, с яростью и необузданной страстью раздвигали мои, даря необъяснимый, пьянящий восторг, блаженство и дрожь, пробегающую волнами по всему телу. Мне казалось, что я едва стою на ногах, и что если он отпустит меня, я упаду на землю. Он, словно высасывал из меня жизнь, сжимая изо всех сил, и вместо сил с каждый жадным порывом приходила сладкая пьянящая теплота.
— Яд поцелуя так легко, — шептала тьма, пока меня держали на одной руке. – Сердца сбивает с толку. Как жаль, что ты теперь его… Как жаль, что ненадолго…
Глава пятая. Мечты накрылись холмиком
Меня потянули за руку, забрасывая на того самого плотоядного коня, который яростно рассекал копытами тьму. Не смотря на то, что предложение казалось очень заманчивым, и можно будет когда-нибудь рассказать о нем внукам, причмокивая вставной челюстью, я категорически упиралась, подозревая, что после пяти минут в седле рассказывать будет уже некому.
— Пусти! – из последних сил выкручивалась я, яростно награждая пинками спасителя. – А лучше скажи адрес! Я туда пешком доберусь! Да что ты творишь! Позу наездницы я практикую только там, где есть подушки!
— Трогай! – послышался глухой голос, а хозяин с нежным именем Альбераунт, лихо ударил коня ногами и тот встал на дыбы.
