Видимо, у них приказ: без слова хозяина художницу не выпускать.

— Где моя охрана? — пробормотал брат, оглядываясь по сторонам.

Я его не узнавала. Мой брат, мой защитник, спрятался мне за спину и позорно озирался по сторонам, ища помощи из ниоткуда. Охраны не было и по насмешливому выражению лица одного из бойцов я догадалась, где она могла быть. Это провал… Видать, защищать меня Семен мог только от старшеклассников в школе. Для разговоров с более серьезными дяденьками братишка предпочитал отправить на растерзание меня.

Нас пропустили только после звонка, провожая насмешливыми взглядами в спину.

Бульдоги Вестника, не скрывая, высмеивали моего брата, перешептываясь, что тот спрятался за юбку и соболезновали мне. Я молча принимала соболезнования, не принимая их близко к сердцу. Сейчас для меня было куда важнее уйти отсюда, спасти своего ребенка, а потом уже можно и подумать над поведением брата.

Семен молча проводил меня к авто, беспрестанно проверяя телефон. Так как водителя тоже на месте не оказалось, ему пришлось самому сесть за руль. До дома мы также ехали в тишине, от которой мне было не по себе.

Брат был озадачен своими мыслями и игнорировал меня, периодически беря за руку и поглаживал пальцы. Подъезжая к дому, я готовилась к серьезному разговору. Стоило объясниться с Семеном и сказать ему по свой переезд. Втихаря сбегать я не планировала, но и истинные причины сообщать тоже.

Когда мы оказались в помещении, я разулась и повернулась к брату, набрав в грудь больше воздуха. Хотела предложить пройти в кухню и поговорить, но зажмурилась от болезненной пощечины и следом вскрикнула, когда брат схватил меня за собранные в хвост волосы и притянул к себе, озлобленно шипя в лицо:

— Какая же ты тварь, сестричка.

Я ведь говорил, что убью тебя, если предашь? — и снова ударил по лицу.

Глава 2

Когда он отпустил меня, я провела пальцами по губам, удостоверившись в присутствии на них крови. Брат впервые меня ударил. За дело. Я его предала. Наплевала на него, связалась с врагом. И сейчас я слышала, как между нами рвалась нить, которую считала прочнее кевларовой. На моих глазах Семен отдалялся, строя на месте братской любви бетонную стену.

"

"— Что же ты при охране Вестника меня не тронул? Отдачи побоялся? — после эмоционального шторма я поймала апатичный штиль. Скорее всего врач мне вколола успокоительное, ибо происходящее я воспринимала чересчур спокойно.

— Есть лохи, а есть люди, умеющие здраво мыслить и принимать верные решения. К первой категории я не отношусь. А вот ты, увы, да. Раз подумала, что я не догадаюсь о махинациях за моей спиной.

— Так спрятаться за спину хрупкой девушки и было твоим верным решением?

— А ты не девушка.