Значит, эта старушка – мать Ефима? Следовательно, она бывшая жена Глеба Лукича? Такая старая? Хотя и Ларионов не был юношей…
Тем временем Олег Павлович прочитал:
– Строительство дома Евлампии Андреевны Романовой должно быть завершено не позже сентября. Деньги на мебель предусмотрены в сумме ста тысяч долларов.
Я чуть не лишилась чувств. Он что, с ума сошел? Но остальные никак не отреагировали на заявление нотариуса. Потом пошли распоряжения по поводу образования Тины… Но основной сюрприз поджидал присутствующих в конце. Все деньги, все движимое и недвижимое имущество, всю свою долю в приносящем огромный доход бизнесе Глеб Лукич завещал Раде.
– За то, – торжественно возвестил нотариус, – что она скрасила мои последние годы.
Последняя фраза покоробила слух. Вот уж не ожидала от Глеба Лукича слащавой сентиментальности! Хотя я ведь совсем не знала его, может, он просто производил впечатление циничного и делового, а в душе был нежным, как маргаритка.
Когда нотариус захлопнул папку, наступило молчание. Потом дама в черном довольно нервно воскликнула:
– Не понимаю, к чему было заставлять меня участвовать в этом фарсе?
– Для вас, Ольга Сергеевна, есть конверт.
И Олег Павлович протянул даме довольно большой пакет, перевязанный самой простой бечевкой, на концах которой болталась красная сургучная печать.
Женщина быстро схватила конверт, сунула его, не раскрывая, в свою сумку, встала и заявила:
– Думаю, дальнейшее мое присутствие тут совершенно неуместно.
– Ну что ты, Оля, – тихо ответила Рада, – мы все рады тебя видеть!
Дама гортанно рассмеялась:
– Не надо лицемерить, дорогая, никакого удовольствия никому мой сегодняшний визит не доставил. Ефим с Кариной, да и Макс тоже, просто перекосились, когда меня увидали, решили, что отхвачу денежный кусок. Надеюсь, теперь они успокоятся. Впрочем, им самим ничего не досталось, все в твоих руках, душенька, отомсти «деткам» за унижения. Знаешь, я бы не утерпела и показала теперь этим кошкам, что отныне хозяйка в доме мышка. Поверь, они это заслужили.
Рада растерянно обвела глазами присутствующих. Ольга Сергеевна тем временем подошла к двери, потом обернулась и спросила у сидящей возле меня Тины:
– Теперь, когда отца нет, хочешь, поедем на неделю к морю? Больше времени уделить тебе не сумею, но семь, нет, шесть дней выкрою.
– Спасибо, – ответила Тина, – я подумаю.
– Ну-ну, – хмыкнула Ольга, – соображай быстрей, предложение действительно только на июнь.
И она ушла, оставив после себя удушающий запах дорогого парфюма.
Олег Павлович принялся громко растолковывать Раде порядок вступления в права наследования. Я тихонько спросила у Тины:
– Эта Ольга Сергеевна, кто она такая?
Девочка помедлила мгновение:
– Моя мать.
