Все шло точно по плану… И вот теперь нам с животными просто некуда деваться, в квартире крушат стены и выламывают дверные проемы, а дача лежит в руинах.
– Совсем негде? – настаивал Глеб Лукич.
Я рассказала ему о ремонте. Пару секунд Ларионов молча смотрел на меня, потом решительно хлопнул ладонью по столешнице.
– Собирайся.
– Куда?
– Поедешь ко мне в дом.
– Нет, это невозможно, – затрясла я головой.
– Почему?
– Мы совсем незнакомы…
– Ерунда.
– Но животные…
– Плевать, у самих собака…
– Нас очень много!
– В доме больше двадцати комнат, добрая половина которых пустует.
– Но…
– Послушай, – тихо сказал Глеб Лукич, – как тебя зовут?
– Лампа.
– Имей в виду, когда я говорю, остальные слушают и соглашаются, ясно? Быстро собирай детей, собак, кошек, кто там у тебя еще, рыбки?
– Нет, жаба Гертруда, – растерянно уточнила я.
– Жабу тоже не бросим, – рассмеялся Ларионов. – Двигайся, машина ждет.
– Спасибо, мы дойдем.
Глеб Лукич вздохнул:
– Давай шевелись, пакуй шмотки – и в «мерс».
– Наши вещи пропали, собирать нечего.
– Все?
– Да. То, что сейчас на нас, принадлежит Редькиным.
"– Ладно, завтра съездишь в магазин и купишь все новое, за мой счет, естественно.
– Мы не нищие, спасибо…
Сказав последнюю фразу, я примолкла: деньги-то тоже остались в доме.
– Лампа, – строго заявил Глеб Лукич, – немедленно в машину! Эй, как вас там, Лампины дети, шагом марш сюда.
Я порысила к «Мерседесу». Все наши привычки и комплексы родом из детства. Меня воспитывала крайне авторитарная мама, желавшая своей доченьке только добра. Поэтому все мои детство, юность и большая часть зрелости прошли за ее спиной. Иногда я пыталась отстоять собственное мнение, и тогда мамочка каменным тоном приказывала:
– Изволь слушаться, родители плохого не посоветуют.
С тех пор я мигом подчиняюсь тому, кто повышает на меня голос. Злюсь на себя безумно, но выполняю приказ.
Устроившись на роскошных кожаных подушках, Лиза поинтересовалась:
– А куда нас везут?
– Глеб Лукич пригласил пожить у него, – осторожно пустилась я в объяснения.
– Где?
– В тот дом, что построили возле нас на опушке.
– Так там же безногий карлик! – закричал Кирюша.
Ларионов расхохотался и коротко гуднул.
– Историю про карлика, – веселился Глеб Лукич, – я слышал в разных вариантах. Сначала говорили про горбуна, потом о больном ДЦП, и вот теперь безногий инвалид, интересно, что вы еще придумаете? Однако у военных какая-то однобокая фантазия, куда ярче бы выглядела история про негра, содержащего гарем из белых рабынь!
– Извините, – пролепетала я, – Кирюша неудачно пошутил. Эй, Лизавета, спихни Рейчел на пол, она когтями сиденье испортит.
