В следующее мгновение она сообразила, что это всего лишь Скарлетт. Не будь в ее темно-каштановых волосах серебристой пряди, она выглядела бы почти в точности как их мать, Палома: тот же высокий рост, те же большие карие глаза и та же смуглая кожа чуть темнее, чем у самой Теллы.
Телла заглянула в соседнюю комнату через плечо Скарлетт. Конечно же, мама все еще пребывала в зачарованном сне: неподвижная, как кукла, она лежала поверх выгоревшего на солнце лоскутного одеяла, которым была застелена тусклая латунная кровать.
Палома не шевелилась, не говорила и не открывала глаз. Однако теперь она стала менее бледной, чем когда только вышла из своего длительного заточения. Кожа порозовела, но губы еще оставались тревожного оттенка красного, как у сказочной Спящей Красавицы.
Каждый день Телла по меньшей мере час просиживала у кровати матери, внимательно наблюдая за ней в надежде уловить трепетание ресниц или любое движение, отличное от вздымающейся и опускающейся при дыхании грудной клетки. Принц Сердец Джекс предупредил: пробуждение Паломы будет означать, что и остальные бессмертные боги и богини Судьбы, которых Легендо освободил из плена Колоды Судьбы, тоже проснулись.
Всего их было тридцать два, включая шестнадцать бессмертных – Старших и Младших Мойр, – а также восемь мест и восемь предметов. Подобно большинству жителей Меридианной империи, Телла некогда верила, что древние существа обитают лишь в мифах и легендах, но, как она впоследствии узнала из разговоров с Джексом, они были реальными злыми сущностями. Иногда Телла эгоистично заявляла, что ей все равно, проснутся они или нет – лишь бы мама очнулась.
Палома томилась в плену одной из карт Колоды Судьбы в течение семи лет, и Телла не для того так отчаянно боролась за ее освобождение, чтобы теперь наблюдать, как она спит.
– Телла, с тобой все в порядке? – спросила Скарлетт. – Куда ты так вырядилась? – удивилась она.
– Просто это оказалось первое платье, подвернувшееся мне под руку.
И самое новое вдобавок. Увидев его в витрине торговой лавки на одной из улочек, она потратила на него практически все свое недельное содержание. Платье было ее любимого сиренево-голубоватого оттенка с вырезом в форме сердца, широким желтым поясом и юбкой в пол, сделанной из сотен перьев. Возможно, перья напоминали Телле о карусели сновидений, созданной для нее Легендо два месяца назад. Однако она уверила себя, что купила это платье, потому что выглядела в нем так, словно спустилась с облаков.
Телла одарила Скарлетт самой невинной своей улыбкой.
– Хочу сходить на Фестиваль Солнца."
"Скарлетт скривила губы, будто не вполне решила, что на это можно ответить, но выглядела она явно расстроенной.
