— А я и сам не очень помню… Вчера с малярами ремонт школы обмывали… Ну может, осталось… Сунул в карман и забыл… А тут подваливает Гриша… Ну военрук наш… Говорит, это физрук наш новый принес… И мне подмигивает, ну я и подтвердил… Сдуру, чтобы завуч от меня отвязалась.

— Ха! Я же тебе жизнь, почитай, спас… Навернулся бы ты со своей стремянки, приложился башкой о ступеньки и привет!.. И чекунок твой я из кармана вытащил, чтобы завучиха тебя не спалила… Эх ты, алконавт…

Я выпустил воротник его халата, и трудовик шлепнулся на табурет безвольным кулем.

— Ты прости меня, Шурик! — запричитал он. — Бес попутал…

— А главное, чего ты испугался?.. Что с работы попрут?..

Виктор Сергеевич помотал головой и криво усмехнулся.

— Не, меня не попрут… Сейчас хорошего трудовика днем с огнем не сыщешь… За те копейки, что здесь плотют… Я раньше сантехником в ЖЭКе вкалывал… Два стольника с прицепом в месяц имел… Считай, трешка с заказа на карман дополнительно, это как минимум. Да еще наливали хозяева…

— Что же ты с такого хлебного места ушел?..

— Да баба моя настояла… Или, грит, в школу иди, или я тебя в эЛТэПэ сдам…

— Все с тобой ясно, — говорю. — Больше так не делай, Витек!

— Да ни в жисть, Шурик!

— Ладно… Где тут у нас комсомолия с пионерией тусуется?

— Чего делает? — не понял последнее слово трудовик.

— Собирается, в смысле, собрания и прочие митинги устраивает.

— Дэк здесь же… На втором этаже… В Пионерской…

— Где?

— Ну, в Ленинской комнате, он же Комитет комсосмола, а мы в школе называем то помещение просто — «Пионерской».

— Ясно. Покедова!

Желание поправить физиономию учителю труда пропало. Его тоже понять можно…"

"Восстановив справедливость, я отправился на поиски Пионерской, надеясь отыскать там Серафиму, если она, конечно, не убежала — вся в слезах — домой. Однако мне, как дебильному супергерою из голливудских фильмов, пришлось пару раз задержаться по дороге к главной цели. Сначала мне приспичило. А тут как раз мужской сортир встретился по пути. Я заскочил туда и сразу же услышал диалог, вряд ли предусмотренный педагогической наукой. Похоже, мне пришлось столкнуться с банальным буллингом. Вернее — не мне, а пацаненку, которого избрали в качестве жертвы.

— Я принесу, честно, — раздавался его писк из самой дальней кабинки. — У меня нет сейчас…

— Тебя чё, давно в толчок не макали? — осведомлялся его мучитель. — Щас исправим…

— Не надо, Сенька, пожалста!..

— Не Сенька, а Арсений Кириллыч…

— Арсений… Кир… лыч… Не надо!

— Отставить! — гаркнул я, рванув на себя дверцу кабинки.

Рыжий — а это был, конечно же, он — попытался проскользнуть между мною и стенкой кабинки, но я успел схватить его за веснушчатое ухо.

— Пусти, гад! — взвыл он.