Ее венчал квадратный люк. Тускло блестели хорошо смазанные петли. С обеих сторон к люку вели приваренные к корпусу скобы.
– Ты хорошо спала? – спросил дочь Фредерик Муни. – Мне сказали, что тут побывала полиция.
Лопес вернулся с полным кофейником и налил Мокси кофе.
– Кто-нибудь знает, как используют эти старые цистерны? – спросил Флетч.
– Все кончено, – Мокси пригубила кофе. – Я только что разговаривала с продюсерами, – она пристально посмотрела на Флетча, как бы говоря, что поправлять ее не надо. – Съемки прекращены.
То есть практически всех, кто сидел за столом, уволили. За исключением Джеффа Маккензи, уволенного ранее, и Флетча, временно не работающего.
Муни не дал паузе затянуться.
– Ты говоришь о съемках «Сна в летнюю ночь»?
– О-би! – тяжело вздохнула Мокси.
– Это плохо, – Фредерик Муни прошелся взглядом по баньяну. – Я надеялся получить роль в этом фильме.
– Но почему? – к Эдит вернулся дар речи. – Все так хорошо шло, – Мокси хмыкнула. – Думаю, Джон согласился бы со мной, если б не попал в тюрьму из-за лекарств. У меня давно не было такой роли. Я бы сыграла ее на отлично. Разумеется, с помощью дорогого Сая.
– С кем ты говорила? – спросил Джерри Литтлфорд.
– Фамилии я не разобрала.
– А почему позвонили тебе? – поинтересовался Сай Коллер.
– Я просто взяла трубку. С сегодняшнего дня мы свободны.
– Вернее, уволены, – поправил ее Джерри Литтлфорд.
– Да, вот они, превратности нашей профессии, – попытался успокоить его Фредерик Муни.
– Но это несправедливо! – воскликнула Эдит. – Я сдала в аренду свою квартиру в Нью-Йорке. Отказалась от предложения одного театра. Куда я теперь пойду, что я буду делать? Фредди!
– Да? – Фредерик Муни повернулся к ней.
– Ну что, Маккензи, – Сай Коллер уставился на австралийца. – Похоже от твоего иска к «Джампинг коу» толку не будет?
– Чертовы идиоты, – Маккензи побагровел. – Прервать съемки на несколько дней, чтобы похоронить жену режиссера, они не могут. А стоит появиться нескольким недоумкам, закутанным в простыни да разбить пару окон, так они прекращают съемки, в которые вбухали кругленькую сумму.
– Разве средства, вложенные в производство фильма, не страхуются? – спросил Флетч.
– У вас тоже не все в порядке с чувством юмора, Маккензи, – бросил Сай Коллер. Он не улыбнулся, не засмеялся.
– Фильм убила дурная слава, – продолжила Мокси. – Так сказал этот человек.
– Нет такого понятия, как дурная слава, – возразила Эдит Хоуэлл. – Особенно в наши дни. Любая слава – это реклама. И чем больше, тем лучше. Убийство, погромы, полицейские обыски. Мы уже три дня в центре внимания! А фильм еще не снят. Фредди, скажите им, что нет такого понятия, как дурная слава.
– Дело не только в этом, – Мокси, как оказалось, еще не привела всех доводов.
