То была одна из его ранних работ, но по-прежнему – самая любимая.
– Милорд, это огромная честь для меня, что вы обратили внимание на мое искусство, – продолжал Эдвард, стараясь говорить одновременно и уважительно, и уверенно. – Для меня было бы большим удовольствием написать ваш портрет.
Рэндольф был сказочно богат, и он, несомненно, обладал огромным влиянием. Маркиз мог бы, наконец, взять Эдварда под покровительство, которого ему давно не хватало. И тогда он стал бы вторым Гейнсборо, вторым Лоренсом…
– Портрет – не совсем то, о чем я думал. – На письменном столе маркиза стоял графин с бренди, а рядом – два стакана. Рэндольф налил щедрую порцию в каждый из стаканов и протянул один Эдварду. – Я подумывал о выставке ваших работ. О большой выставке.
Запах бренди ударил Эдварду в нос. Он прибыл всего час назад и надеялся на обед или хотя бы легкую закуску. Для бренди было, конечно, слишком рано. Но у маркизов свои представления о том, что и когда положено. Эдвард сделал небольшой глоток и пробормотал:
– Превосходное бренди. И прекрасная идея… насчет выставки. Я знаю одну галерею в Лондоне, которая бы…
– Я еще не определился с местом, – перебил маркиз. – Но, скорее всего, это будет… не в Лондоне.
Эдвард в недоумении заморгал.
– Э-э… Но ведь Королевская академия художеств проводит выставки именно в Лондоне. Если стоит задача… – он кашлянул, – продвигать творчество художника, то логичнее всего было бы…
– Да-да, хорошо. – Рэндольф скрестил руки на груди. Заметив, что тот не притронулся к бренди, Эдвард поставил свой стакан на стол. – Честно говоря, мне нужна информация… о вашей модели, – добавил маркиз.
Эдвард почему-то поднял глаза и посмотреть на картину за его спиной. На темноволосую Венеру. Прямые пряди ее волос ниспадали водопадом на обнаженное тело, прикрывая его – и в то же время как бы открывая. А ее единственной «одеждой» было ожерелье из бриллиантов и изумрудов.
– Если вы сообщите то, что мне нужно, – добавил Рэндольф, – тогда я позабочусь о вашей выставке.
Эдвард колебался. С тех пор как он восемь лет назад женился на дочери графа, он привык иметь кое-какие секреты. Впрочем, секрет был только один.
Тут Рэндольф наконец-то поднял свой стакан и проговорил:
– Независимо от того, где состоится эта выставка, я обещаю: результат пойдет вам на пользу.
«Новый Лоренс… Новый Тернер… Так же хорош, как Гейнсборо…» – промелькнуло у Эдварда.
Снова взяв свой стакан, он чокнулся с хозяином поместья и спросил:
– Что вас интересует, милорд?
Глава 5
Во время обеда Бенедикт наконец-то познакомился как с Мэгги, так и с миссис Перри. Войдя в столовую, он поклонился внучке викария как взрослой женщине.
