Зуд, казалось, проходил по всему телу, добирался до мозга, и там, внутри головы, тоже начинало чесаться. Если таблетки не убили все его извилины, то на данный момент чесалась каждая из них. И это всего от пяти пилюль."

"Миша взял сумку и выудил пачку «Дон Гуан» из бокового кармана. Она была пуста. Он посмотрел на коробку – 20 шт. Когда? Он за несколько дней проглотил двадцать таблеток? Член снова встал и начал подрагивать, будто выпрашивая «корма». А корм для него секс. Чем больше, тем лучше.

Отрежь его!

Отрежь на хер свою кочерыжку!

Миша пытался мыслить здраво. Все ли так плохо? Все, потому что его мысли то и дело сбивались на секс.

Воспоминания о сексе с уже больной Мариной, об изнасиловании Люды; сожаления о том, что не было возможности трахнуть Людку, лежащую без сознания на тротуаре; фантазии о сексе с медсестрой – сначала со Светочкой, а потом с безымянной, что чуть-чуть страшнее. Черт! Он даже смог нафантазировать, что насилует бабу Надю – консьержку со второго подъезда дома-кукурузы на Вешняковской улице.

Дон Гуан! С членом жизнь напополам.

Это не так! Член своей вибрацией и зудом, похотью и неразборчивостью захватил весь его разум, иногда только позволяя взглянуть на события здраво.

Скоро и эта милость закончится. И он, не осознавая, что делает, побежит по городу, размахивая хером.

Отрежь его!

Миша посмотрел вниз. Он так и не оделся после принятия душа. Прибор распух и покраснел, головка блестела. Решено. Он прошел на кухню, взял нож для хлеба, взвесил на руке – не годится. Поставил на место, взял для мяса. То, что надо. Михаил был полон решимости. Сейчас ему казалось, что он сможет расплющить его даже молотком для отбивных.

Так ему казалось.

Он сел на клеенку, расстеленную на полу.

Схватил пульсирующий член левой рукой, а правой зажал нож. И не смог больше ничего сделать. Ничего. Зуд то пропадал, то появлялся, но желание с кем-нибудь заняться сексом только нарастало. Миша направил нож на собственную плоть и дернулся. Отпустил член и взглянул на левую руку. Большой и указательный пальцы были в крови. Сама же рана находилась между ними. Порезался. Миша отбросил нож и заплакал. Ему нельзя выходить из квартиры.

Лучше я умру от голода, чем дам хотя бы еще раз насытиться этому чудовищу!

Конев прошел в спальню.

Начал открывать тумбочки, комод, шкаф. Он выбрасывал содержимое на пол, пустые ящики – в сторону. Наручники были под трусами в комоде. С удлиненной цепочкой в розовом искусственном мехе. Они купили их с Людкой, когда пытались вызвать эрекцию собственными силами. Теперь с их помощью он будет сдерживать ее.

Михаил отодвинул кровать и подошел к батарее. Постоял какое-то время без движения. На удивление, мысли о сексе не появились. Он думал, что это навсегда, что он умрет от голода в собственном дерьме.