– Ты послушай, что Борис Пастернак писал Марине Цветаевой: «Я так люблю тебя, что даже небрежен и равнодушен, ты такая своя, точно была всегда моей сестрой, и первой любовью, и женой, и матерью, и всем тем, чем была для меня женщина. Ты та женщина…»

Трубка вновь сердито молчала. Я представляла себе, как заспанный Сашка с взлохмаченными волосами хмурится и свободной рукой потирает глаза.

– Саша… – Я неожиданно для себя всхлипнула. Слезы градом покатились по щекам и жгли кожу. Когда-то давно я слышала, что если слезы жгучие и горячие, значит вместе с ними выходит адреналин от пережитого. Я плакала навзрыд и не могла остановиться. – Саша, Сашенька… Прости меня, пожалуйста. Прости, прости, прости!..

Сашка на том конце провода по-прежнему молчал. Но я знала точно: теперь он улыбался.

Памяти Л.

Спасибо, что были в моей жизни.

Лето, 2016"